Alexandrina Vanke is a researcher holding a PhD degree in Sociology from the University of Manchester. She conducts interdisciplinary research on class and gender, social feelings and imaginaries, everyday lives and grassroots initiatives in urban spaces. She specialises in the application of qualitative research methods, such as interview, participation and observation, ethnographic, creative and arts-based approaches, thematic, narrative, visual and discourse analysis. Supervisors: Elena Zdravomyslova, Anna Temkina , Elena Rozhdestvenskaya, Hilary Pilkington, and Wendy Bottero
А. В. Ваньке, Е. В. Полухина, А. В. Стрельникова ; Нац. исслед. ун-т Высшая школа экономики. — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2020
Учебное пособие представляет собой результат совместной работы трех социологов-исследователей, ан... more Учебное пособие представляет собой результат совместной работы трех социологов-исследователей, анализирующих свой опыт участия в исследовательских проектах последних лет. Это руководство к действию, написанное в стиле how to do. Доступный язык изложения, примеры исследовательских практик и материалов позволят даже начинающему исследователю или студенту, получив базовые напутствия, оперативно включиться в полевую работу. Первая часть пособия посвящена вопросам проектирования полевого исследования, особенностям дизайна эмпирического проекта, разработке базовых инструментов и доступа к полю. Вторая часть включает набор исследовательских методов, инструментов и техник, позволяющих собрать релевантные эмпирические материалы. Основу учебного пособия составляют примеры из конкретных исследовательских ситуаций и эмпирических материалов, которые представлены в разделах и приложениях. Книга показывает читателю, как задействовать такие современные исследовательские ресурсы, как онлайн-сообщества и сети, виртуальные хранилища данных, фотографии и видеоконтент. Пособие адресовано широкому кругу читателей — студентам, исследователям, преподавателям, — реализующим полевые проекты и преподающим дисциплины по методологии и методам социального исследования.
Emotions played a key role in the mass rallies that tookplace in Moscow and other major Russian c... more Emotions played a key role in the mass rallies that tookplace in Moscow and other major Russian cities in 2011–13. A comparison between the emotions expressed in anti-government and pro-government rallies shows that participants shared similar views on social order and social justice. However, similar emotions articulated in different locations were imbued with different tonalities and rhetoric. The grassroots horizontal cooperation at the civil society rallies opened up space for crisscrossing communication and interaction among demonstrators, which created vivid, self-organized emotions. The vertical structure of mobilization at the progovernment rallies, which was based on coercion, impeded free communication among its participants, closing off communication in the space of labor collectives, which hindered the production of emotions “from below” and prevented the communication of emotional spontaneity: the protesters could only adopt the emotions broadcast from the stage.
Углубление социального неравенства, которое автор связывает с глобальным распространением неолибе... more Углубление социального неравенства, которое автор связывает с глобальным распространением неолиберализма, усложняет систему властных отношений между мужскими телами и сексуальностями и ведет к дифференциации типов маскулинности. На материале 43 биографических интервью переосмысляются властные отношения внутри двух социально-профессиональных сред — так называемых синих и белых воротничков. Автор приходит к выводу, что через регулирование телесности сфера труда управляет эмоциональными отношениями и, как следствие, сексуальной жизнью мужчин из обеих групп. Наряду с этим режимы производственного и офисного труда генерируют разные логики управления мужской телесностью, которые воспроизводятся в приватной сфере и используются для создания мужской субъективности. Основным ресурсом конституирования мужественности для рабочих служат физическая сила и умения, тогда как для офисных клерков — телесная репрезентация и перформанс. Следствием дифференциации в структуре труда становится неравенство возможностей создать «успешный» маскулинный субъект. Мужчины-рабочие называют себя «неудачниками», в то время как служащие считают себя «состоятельными», хотя и те и другие в равной степени выступают объектами эксплуатации. Телесный труд рабочего отчуждается в процессе управления телами на производстве, тогда как тело офисного клерка коммодифицируется и превращается в знак в системе символического обмена. Вместе с тем результаты исследования свидетельствуют о размывании средовых границ и ослаблении классового сознания, что позволяет мужчинам — рабочим и офисным служащим — применять сходные сексуальные стратегии, различающиеся лишь по форме и стилю. Маскулинная субъективность синих и белых воротничков включает одни и те же компоненты традиционной, либеральной и новой мужественности, которые отличаются по способам и формам выражения.
Laboratorium: Журнал социальных исследований, 2018
В статье рассматриваются территориальные идентичности, сформировавшиеся вокруг советских предприя... more В статье рассматриваются территориальные идентичности, сформировавшиеся вокруг советских предприятий: завода имени И. А. Лихачева (ЗИЛ) в Москве и Уральского завода тяжелого машиностроения (Уралмаш) в Екатеринбурге. На примере двух кейсов авторы отвечают на вопрос о том, как создается территориальная идентичность индустриальных районов в постсоветской России. Авторы анализируют культурные практики в двух индустриальных районах и показывают, какой вклад в изменение их территориальных идентичностей вносят культурные акторы: представители творческих профессий и культурной среды, то есть научные работники, художники, архитекторы, фотографы, преподаватели высших учебных заведений, работники музеев, культурные и городские активисты.
Исследование обнаруживает увеличение социального неравенства между резидентами индустриальных районов: рабочими и представителями других социальных групп. На фоне неолиберальной политики новые социальные акторы приходят в индустриальные районы, изменяя конфигурацию их социального состава. Оба кейса – территории вокруг завода имени И. А. Лихачёва и Уралмашзавода – демонстрируют наслоение разных типов идентичности и ассоциирующихся с ними культур рабочего и среднего классов. Так, в случае индустриальных районов мы можем говорить о множественной территориальной идентичности, которая выражается в том, что коренные жители и новые культурные акторы применяют классово дифференцированные «советские» и «постсоветские» культурные практики, воспроизводят «старые» и «новые» стили жизни.
Роль культурных акторов в формировании множественной территориальной идентичности индустриальных районов амбивалентна. С одной стороны, они вносят вклад в создание новой культурной среды и ведут работу по снятию маргинальных маркеров с промышленных территорий, делая эти районы более привлекательными для общегородских публик. С другой стороны, в процессе культурной экспансии резиденты индустриальных районов становятся «невидимой» социальной группой, лишенной возможности говорить публично. Культура рабочих, выражающаяся в практиках культурного потребления, сформировавшихся в советский период (например, посещение театров, музеев, домов культуры) и ремесленных навыках (например, вышивание, вязание, пошив одежды для женщин, а для мужчин создание предметов быта своими руками), обесценивается и не воспринимается как достойная внимания. Таким образом, деятельность культурных акторов вписана в общий тренд джентрификации и вытеснения рабочих за пределы промышленных территорий и публичного пространства. Вышеперечисленные процессы указывают на воспроизводство культурного, классового и территориального неравенств внутри индустриальных районов.
В статье рассматриваются стратегии сбора и анализа визуальных данных в поле-вом исследовании, нап... more В статье рассматриваются стратегии сбора и анализа визуальных данных в поле-вом исследовании, направленном на изучение индустриального района. Социологи все чаще используют визуальные данные в исследовательской практике, однако методическая рефлексия относительно процедур сбора и анализа таких данных проводится ред-ко. Данная статья восполняет этот пробел и вносит вклад в осмысление методов сбора и анализа визуальной информации. Особое внимание уделяется таким методам, как включенное наблюдение, биографическая прогулка и ментальные карты. На эмпирических материалах демонстрируются процедуры многоаспектного качественного анализа, позволяющего уйти от излишней описательности в сторону аналитических сравнений и построения классификаций: сопоставление визуальных и текстовых данных, создание многомерных карт, ранжирование упоминаемых объектов. С методической точки зрения в ходе анализа наблюдений, биографических прогулок и ментальных карт возможно использование взаимодополняющих другу друга стратегий: расчет частотности элементов образа района; построение классификации фотографий, карт и схем; комбинирование визуальных и текстуальных интерпретаций карты (составленной как исследователем, так и информантами) в контексте ситуации. Авторы демонстрируют возможности и ограничения каждого из вышеперечисленных методов на примере полевого исследования индустриального района и приходят к выводу о том, что их триангуляция позволяет обогатить интерпретации и повысить надежность получаемых результатов.
Трансформации маскулинности российских рабочих в контексте социальной мобильности
В статье реконструируются маскулинности рабочих в постсоветской России, прослеживается их динамик... more В статье реконструируются маскулинности рабочих в постсоветской России, прослеживается их динамика в соотношении с субъективной социальной мобильностью в 1991–2015 гг. Авторы приходят к выводу, что сегодня в российском обществе сочетаются классические и новые типы мужественности рабочих. Классическая маскулинность рабочих воспроизводит образцы советского гендерного порядка и стремится достигнуть нормативного образца, что оказывается не всегда возможным. Новая маскулинность отличается независимостью, активностью и инициативностью рабочих. В то же время она воспроизводит стратегии нового гендерного порядка, в основе которого лежат ценности индивидуализма, интенсивного потребления и значительных инвестиций в свою внешность. С помощью этих стратегий рабочие стремятся создать свою мужественность и осуществить восходящую субъективную социальную мобильность при ограниченности их объективных условий.
В статье рассматриваются карьерные стратегии российских рабочих, которые изучаются в контексте си... more В статье рассматриваются карьерные стратегии российских рабочих, которые изучаются в контексте ситуаций биографического выбора. Опираясь на классовый и интерсекциональный анализ, авторы описывают мотивы выбора рабочей профессии и дальнейшую социальную мобильность рабочих. В статье показывается, что восходящая мобильность молодых рабочих возможна при условии, что заводская иерархия позволит им конвертировать образовательный капитал (в виде повышения уровня образования и квалификации) в символический и экономический. Нисходящая же мобильность наиболее характерна для рабочих старших возрастов, которые не смогли адаптироваться к новым социально-экономическим условиям, потерпели неудачи и понизили свой социальный статус, например, из инженеров перешли в рабочие. Отмечается, что для выходцев из рабочей среды характерна стратегия воспроизводства классовой позиции. В статье утверждается, что карьерные стратегии рабочих в значительной степени обусловлены гендерным габитусом, имеющим для них определенную классовую специфику. Она выражается в том, что женщины-рабочие, имея карьерные амбиции, все же ориентированы на жизненный успех в приватной сфере (в браке и семье), в то время как для мужчин-рабочих успех может быть связан не только с построением профессиональной карьеры, но и просто с повышением качества жизни. Авторы заключают, что сегодня российские рабочие не склонны проблематизировать свой социальный статус и, скорее, воспроизводят свою классовую позицию, чем вкладывают силы в ее изменение.
Репрезентации рабочих в российской печатной прессе
В статье рассматриваются способы репрезентации промышленных рабочих в тиражной российской печатно... more В статье рассматриваются способы репрезентации промышленных рабочих в тиражной российской печатной прессе. В ходе исследования авторы применяют подход критического дискурс-анализа Норманна Фэркло, согласно которому дискурс следует рассматривать на трех уровнях: с точки зрения текста, дискурсивной практики и социального контекста. Опираясь на материалы публикаций в масс-медиа и интервью с сотрудниками печатных изданий, выделяют консервативный и либеральный дискурсы, представляющие промышленных рабочих как социальную группу. Консервативный тип пересекается с гегемонным дискурсом центральных телеканалов. Он утверждает корпоративные ценности, создает нормативный образ рабочих, согласно которому они выступают частью большого «организма» – предприятия, корпорации, цивилизации. Протесты рабочих представлены в нем как результат влияния внешних сил, а сами они помещаются в один ряд с социально-профессиональными группами, занимающими более высокое социальное положение, например, с руководителями предприятий и бизнесменами.Антагонистических противоречий между рабочими и владельцами предприятий в этом дискурсивном типе нет. Либеральный дискурс транслирует идеи свободы и экономических ценностей и подразделяется на два подтипа. Один – неолиберальный дискурс работает на усиление социального неравенства и описывает рабочих через количественные показатели и категории «глобальной экономики», «эффективности» и «производительности труда». Он представляет их пассивным элементом общества, который должен приносить прибыль. Другой – либерально-социальный дискурс напротив уделяет внимание вопросам справедливости и трудовых конфликтов. Он репрезентирует рабочих как энергичных и решительных людей, способных на самостоятельные коллективные действия.Образы рабочих в этом дискурсе более разнообразны и показаны детально в конкретных ситуациях. Однако эпизодическое обращение изданий социально-либеральной направленности к данной проблематике объясняется, скорее, личными интересами или политическими убеждениями журналистов, нежели осмысленной издательской политикой. Авторы статьи приходят к выводу о том, что в консервативном дискурсе рабочие используются для легитимации существующего порядка. В неолиберальном – они рассматриваются как экономический ресурс, в то время как в либерально-социальном дискурсивном типе рабочие предстают борцами за свои трудовые права, но делается это для того, чтобы извлечь максимальную прибыль через привлечение и расширение читательской аудитории. Вместе с тем на данный момент в российском медийном пространстве целостный образ рабочего отсутствует.
This paper presents the results of research into the social practices of using memorials dedicate... more This paper presents the results of research into the social practices of using memorials dedicated to the Second World War in post-soviet Russia. The authors introduce a comparative analysis of two case studies. They examine Poklonnaya Gora, located in Moscow, which is a site of memory (lieux de memoir), according to Pierre Nora, where there was no real fighting during the Battle of Moscow in 1941–1942. This is contrasted with Mamayev Kurgan, located in Volgograd, which is a site of remembrance (lieux de souvenir), according to Aleida Assman, where violent fighting took place during the Battle of Stalingrad in 1942–1943. The authors describe in detail the spatial infrastructure of both memorials and make a classification of the practices in relation to their use, including commemorative, political, leisure, religious, and infrastructure-related social practices exercised by different groups of social agents. The authors conclude that Poklonnaya Gora is a universal memorial relaying a monological heroic discourse, whereas Mamayev Kurgan reproduces the same triumphant discourse, yet twisted through the local context of interaction between the local authorities and the city’s communities.
Парк Победы на Поклонной горе является одним из наиболее крупных (его площадь составляет 135 гект... more Парк Победы на Поклонной горе является одним из наиболее крупных (его площадь составляет 135 гектаров) и значимых мемориальных комплексов Москвы, посвященных победе во Второй мировой войне (1939–1945), частью которой является Великая Отечественная война (1941–1945). Мемориал находится в западной части города, в Дорогомиловском районе, где пролегает Кутузовский проспект, который получил свое название в честь Михаила Кутузова, командовавшего русской армией во время решающих событий Отечественной войны 1812 года. В этом районе расположены музей-панорама «Бородинская битва», открытая в 1962 году, и Триумфальная арка в память о победе над Наполеоном, реконструированная в 1968-м. Именно в этом месте – на Поклонной горе, откуда открывается живописный вид на Москву, – Наполеон ждал ключи от города. Этот эпизод стал важным сюжетом в русской литературе XIX века: он упоминается в «Евгении Онегине» и «Войне и мире». - See more at: http://www.nlobooks.ru/node/6376#sthash.RIIpV8He.dpuf
В статье исследуется освещение образа рабочих на российском ТВ и в печатной прессе. В ходе сравни... more В статье исследуется освещение образа рабочих на российском ТВ и в печатной прессе. В ходе сравнительного анализа выделено два типа медийного дискурса. Центральные телеканалы транслируют гегемонный дискурс, в котором означающее “рабочий” прикреплено к “стабильности” и “порядку”. Печатная пресса транслирует более разнообразный в жанровом отношении либерально-оппозиционный дискурс, в котором означающее “рабочий” соединяется с “протестом” и “профсоюзной борьбой”.
Эмоциональный накал в сегодняшнем российском обществе в связи с политическим кризисом в Украине д... more Эмоциональный накал в сегодняшнем российском обществе в связи с политическим кризисом в Украине делает все более актуальным изучение политизированных эмоций и эмоциональных режимов, которые управляют коллективными чувствами людей, находящихся «по разные стороны баррикад». Для понимания процессов, происходящих в российском обществе сегодня, необходимо вернуться на три года назад, к выборам в Государственную Думу 4 декабря 2011 года, за которыми, как утверждают исследователи, последовал «эмоциональный взрыв», ставший результатом сбоя так называемой «управляемой демократии», создаваемой на протяжении 2000-х годов в России.
В статье изучается мемориальный ансамбль Вечный огонь в Александровском саду совместно с Могилой ... more В статье изучается мемориальный ансамбль Вечный огонь в Александровском саду совместно с Могилой Неизвестного солдата и Постом Почетного караула, выполняю¬щий функции «места памяти» и «публичного места». Авторы приходят к выводу о том, что рассматриваемый в статье мемориал является «публичным местом памяти», которое, во первых, участвует в поддержании национального единства, во вторых, транслиру¬ет память о войне и победе, в третьих, предоставляет рекреативные возможности для культурного потребления и проведения досуга горожан и туристов.
The paper presents an analysis of the metaphorical concept of collective body of protest which is... more The paper presents an analysis of the metaphorical concept of collective body of protest which is understood, from the one hand, as multiplicity of collectively acting individual bodies and consciousnesses in situations of protest actions, from the other hand, as multiplicity of intensions and possibilities empowering the civic movement. In the paper the author reconstructs corporal metaphors and body images which demonstrate particularities of contemporary protest culture in Russia, as well as structure cognition of participants of civic rallies, regulate emotions, order collective actions, and provide the opportunity to understand protest experience. Analyzing corporal metaphors, the author aims to recreate semantic interrelations between the key metaphorical concepts paying particular attention to modality and rhetoric.
The article considers masculine corporeality as enacted in the working spaces of a construction s... more The article considers masculine corporeality as enacted in the working spaces of a construction site and a factory and as it is displayed in the private lives of workers through their sexuality and practices of care for the self. I compare the narratives of corporeality of male blue-collar workers from Moscow and Saint Petersburg, which I collected in 2010–2011. How do workers narrate their bodies? How is masculine corporeality related to the differing labor regimes of a Moscow construction site and a Saint Petersburg factory? What sexual strategies do male workers use? And how is masculine subjectivity constituted through practices of care for the self? This article aims to answer these questions.
В статье рассматривается маскулинная телесность, помещенная в трудовое пространство завода и стро... more В статье рассматривается маскулинная телесность, помещенная в трудовое пространство завода и стройки и проявляющая себя в приватной сфере рабочих через сексуальность и "заботу о себе". Предметом сопоставления выступают рассказы о телесности мужчин рабочих профессий из Москвы и Санкт-Петербурга, записанные автором статьи в 2010–2011 годах. Как рабочие рассказывают о своем теле? Как маскулинная телесность соотносится с режимами труда московской стройки и петербургского завода? Каковы сексуальные стратегии, реализуемые мужчинами-рабочими? Каким образом маскулинный субъект конституируется посредством практик "заботы о себе" (соматической культуры)? Поиску ответов на эти вопросы посвящена данная статья.
А. В. Ваньке, Е. В. Полухина, А. В. Стрельникова ; Нац. исслед. ун-т Высшая школа экономики. — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2020
Учебное пособие представляет собой результат совместной работы трех социологов-исследователей, ан... more Учебное пособие представляет собой результат совместной работы трех социологов-исследователей, анализирующих свой опыт участия в исследовательских проектах последних лет. Это руководство к действию, написанное в стиле how to do. Доступный язык изложения, примеры исследовательских практик и материалов позволят даже начинающему исследователю или студенту, получив базовые напутствия, оперативно включиться в полевую работу. Первая часть пособия посвящена вопросам проектирования полевого исследования, особенностям дизайна эмпирического проекта, разработке базовых инструментов и доступа к полю. Вторая часть включает набор исследовательских методов, инструментов и техник, позволяющих собрать релевантные эмпирические материалы. Основу учебного пособия составляют примеры из конкретных исследовательских ситуаций и эмпирических материалов, которые представлены в разделах и приложениях. Книга показывает читателю, как задействовать такие современные исследовательские ресурсы, как онлайн-сообщества и сети, виртуальные хранилища данных, фотографии и видеоконтент. Пособие адресовано широкому кругу читателей — студентам, исследователям, преподавателям, — реализующим полевые проекты и преподающим дисциплины по методологии и методам социального исследования.
Emotions played a key role in the mass rallies that tookplace in Moscow and other major Russian c... more Emotions played a key role in the mass rallies that tookplace in Moscow and other major Russian cities in 2011–13. A comparison between the emotions expressed in anti-government and pro-government rallies shows that participants shared similar views on social order and social justice. However, similar emotions articulated in different locations were imbued with different tonalities and rhetoric. The grassroots horizontal cooperation at the civil society rallies opened up space for crisscrossing communication and interaction among demonstrators, which created vivid, self-organized emotions. The vertical structure of mobilization at the progovernment rallies, which was based on coercion, impeded free communication among its participants, closing off communication in the space of labor collectives, which hindered the production of emotions “from below” and prevented the communication of emotional spontaneity: the protesters could only adopt the emotions broadcast from the stage.
Углубление социального неравенства, которое автор связывает с глобальным распространением неолибе... more Углубление социального неравенства, которое автор связывает с глобальным распространением неолиберализма, усложняет систему властных отношений между мужскими телами и сексуальностями и ведет к дифференциации типов маскулинности. На материале 43 биографических интервью переосмысляются властные отношения внутри двух социально-профессиональных сред — так называемых синих и белых воротничков. Автор приходит к выводу, что через регулирование телесности сфера труда управляет эмоциональными отношениями и, как следствие, сексуальной жизнью мужчин из обеих групп. Наряду с этим режимы производственного и офисного труда генерируют разные логики управления мужской телесностью, которые воспроизводятся в приватной сфере и используются для создания мужской субъективности. Основным ресурсом конституирования мужественности для рабочих служат физическая сила и умения, тогда как для офисных клерков — телесная репрезентация и перформанс. Следствием дифференциации в структуре труда становится неравенство возможностей создать «успешный» маскулинный субъект. Мужчины-рабочие называют себя «неудачниками», в то время как служащие считают себя «состоятельными», хотя и те и другие в равной степени выступают объектами эксплуатации. Телесный труд рабочего отчуждается в процессе управления телами на производстве, тогда как тело офисного клерка коммодифицируется и превращается в знак в системе символического обмена. Вместе с тем результаты исследования свидетельствуют о размывании средовых границ и ослаблении классового сознания, что позволяет мужчинам — рабочим и офисным служащим — применять сходные сексуальные стратегии, различающиеся лишь по форме и стилю. Маскулинная субъективность синих и белых воротничков включает одни и те же компоненты традиционной, либеральной и новой мужественности, которые отличаются по способам и формам выражения.
Laboratorium: Журнал социальных исследований, 2018
В статье рассматриваются территориальные идентичности, сформировавшиеся вокруг советских предприя... more В статье рассматриваются территориальные идентичности, сформировавшиеся вокруг советских предприятий: завода имени И. А. Лихачева (ЗИЛ) в Москве и Уральского завода тяжелого машиностроения (Уралмаш) в Екатеринбурге. На примере двух кейсов авторы отвечают на вопрос о том, как создается территориальная идентичность индустриальных районов в постсоветской России. Авторы анализируют культурные практики в двух индустриальных районах и показывают, какой вклад в изменение их территориальных идентичностей вносят культурные акторы: представители творческих профессий и культурной среды, то есть научные работники, художники, архитекторы, фотографы, преподаватели высших учебных заведений, работники музеев, культурные и городские активисты.
Исследование обнаруживает увеличение социального неравенства между резидентами индустриальных районов: рабочими и представителями других социальных групп. На фоне неолиберальной политики новые социальные акторы приходят в индустриальные районы, изменяя конфигурацию их социального состава. Оба кейса – территории вокруг завода имени И. А. Лихачёва и Уралмашзавода – демонстрируют наслоение разных типов идентичности и ассоциирующихся с ними культур рабочего и среднего классов. Так, в случае индустриальных районов мы можем говорить о множественной территориальной идентичности, которая выражается в том, что коренные жители и новые культурные акторы применяют классово дифференцированные «советские» и «постсоветские» культурные практики, воспроизводят «старые» и «новые» стили жизни.
Роль культурных акторов в формировании множественной территориальной идентичности индустриальных районов амбивалентна. С одной стороны, они вносят вклад в создание новой культурной среды и ведут работу по снятию маргинальных маркеров с промышленных территорий, делая эти районы более привлекательными для общегородских публик. С другой стороны, в процессе культурной экспансии резиденты индустриальных районов становятся «невидимой» социальной группой, лишенной возможности говорить публично. Культура рабочих, выражающаяся в практиках культурного потребления, сформировавшихся в советский период (например, посещение театров, музеев, домов культуры) и ремесленных навыках (например, вышивание, вязание, пошив одежды для женщин, а для мужчин создание предметов быта своими руками), обесценивается и не воспринимается как достойная внимания. Таким образом, деятельность культурных акторов вписана в общий тренд джентрификации и вытеснения рабочих за пределы промышленных территорий и публичного пространства. Вышеперечисленные процессы указывают на воспроизводство культурного, классового и территориального неравенств внутри индустриальных районов.
В статье рассматриваются стратегии сбора и анализа визуальных данных в поле-вом исследовании, нап... more В статье рассматриваются стратегии сбора и анализа визуальных данных в поле-вом исследовании, направленном на изучение индустриального района. Социологи все чаще используют визуальные данные в исследовательской практике, однако методическая рефлексия относительно процедур сбора и анализа таких данных проводится ред-ко. Данная статья восполняет этот пробел и вносит вклад в осмысление методов сбора и анализа визуальной информации. Особое внимание уделяется таким методам, как включенное наблюдение, биографическая прогулка и ментальные карты. На эмпирических материалах демонстрируются процедуры многоаспектного качественного анализа, позволяющего уйти от излишней описательности в сторону аналитических сравнений и построения классификаций: сопоставление визуальных и текстовых данных, создание многомерных карт, ранжирование упоминаемых объектов. С методической точки зрения в ходе анализа наблюдений, биографических прогулок и ментальных карт возможно использование взаимодополняющих другу друга стратегий: расчет частотности элементов образа района; построение классификации фотографий, карт и схем; комбинирование визуальных и текстуальных интерпретаций карты (составленной как исследователем, так и информантами) в контексте ситуации. Авторы демонстрируют возможности и ограничения каждого из вышеперечисленных методов на примере полевого исследования индустриального района и приходят к выводу о том, что их триангуляция позволяет обогатить интерпретации и повысить надежность получаемых результатов.
Трансформации маскулинности российских рабочих в контексте социальной мобильности
В статье реконструируются маскулинности рабочих в постсоветской России, прослеживается их динамик... more В статье реконструируются маскулинности рабочих в постсоветской России, прослеживается их динамика в соотношении с субъективной социальной мобильностью в 1991–2015 гг. Авторы приходят к выводу, что сегодня в российском обществе сочетаются классические и новые типы мужественности рабочих. Классическая маскулинность рабочих воспроизводит образцы советского гендерного порядка и стремится достигнуть нормативного образца, что оказывается не всегда возможным. Новая маскулинность отличается независимостью, активностью и инициативностью рабочих. В то же время она воспроизводит стратегии нового гендерного порядка, в основе которого лежат ценности индивидуализма, интенсивного потребления и значительных инвестиций в свою внешность. С помощью этих стратегий рабочие стремятся создать свою мужественность и осуществить восходящую субъективную социальную мобильность при ограниченности их объективных условий.
В статье рассматриваются карьерные стратегии российских рабочих, которые изучаются в контексте си... more В статье рассматриваются карьерные стратегии российских рабочих, которые изучаются в контексте ситуаций биографического выбора. Опираясь на классовый и интерсекциональный анализ, авторы описывают мотивы выбора рабочей профессии и дальнейшую социальную мобильность рабочих. В статье показывается, что восходящая мобильность молодых рабочих возможна при условии, что заводская иерархия позволит им конвертировать образовательный капитал (в виде повышения уровня образования и квалификации) в символический и экономический. Нисходящая же мобильность наиболее характерна для рабочих старших возрастов, которые не смогли адаптироваться к новым социально-экономическим условиям, потерпели неудачи и понизили свой социальный статус, например, из инженеров перешли в рабочие. Отмечается, что для выходцев из рабочей среды характерна стратегия воспроизводства классовой позиции. В статье утверждается, что карьерные стратегии рабочих в значительной степени обусловлены гендерным габитусом, имеющим для них определенную классовую специфику. Она выражается в том, что женщины-рабочие, имея карьерные амбиции, все же ориентированы на жизненный успех в приватной сфере (в браке и семье), в то время как для мужчин-рабочих успех может быть связан не только с построением профессиональной карьеры, но и просто с повышением качества жизни. Авторы заключают, что сегодня российские рабочие не склонны проблематизировать свой социальный статус и, скорее, воспроизводят свою классовую позицию, чем вкладывают силы в ее изменение.
Репрезентации рабочих в российской печатной прессе
В статье рассматриваются способы репрезентации промышленных рабочих в тиражной российской печатно... more В статье рассматриваются способы репрезентации промышленных рабочих в тиражной российской печатной прессе. В ходе исследования авторы применяют подход критического дискурс-анализа Норманна Фэркло, согласно которому дискурс следует рассматривать на трех уровнях: с точки зрения текста, дискурсивной практики и социального контекста. Опираясь на материалы публикаций в масс-медиа и интервью с сотрудниками печатных изданий, выделяют консервативный и либеральный дискурсы, представляющие промышленных рабочих как социальную группу. Консервативный тип пересекается с гегемонным дискурсом центральных телеканалов. Он утверждает корпоративные ценности, создает нормативный образ рабочих, согласно которому они выступают частью большого «организма» – предприятия, корпорации, цивилизации. Протесты рабочих представлены в нем как результат влияния внешних сил, а сами они помещаются в один ряд с социально-профессиональными группами, занимающими более высокое социальное положение, например, с руководителями предприятий и бизнесменами.Антагонистических противоречий между рабочими и владельцами предприятий в этом дискурсивном типе нет. Либеральный дискурс транслирует идеи свободы и экономических ценностей и подразделяется на два подтипа. Один – неолиберальный дискурс работает на усиление социального неравенства и описывает рабочих через количественные показатели и категории «глобальной экономики», «эффективности» и «производительности труда». Он представляет их пассивным элементом общества, который должен приносить прибыль. Другой – либерально-социальный дискурс напротив уделяет внимание вопросам справедливости и трудовых конфликтов. Он репрезентирует рабочих как энергичных и решительных людей, способных на самостоятельные коллективные действия.Образы рабочих в этом дискурсе более разнообразны и показаны детально в конкретных ситуациях. Однако эпизодическое обращение изданий социально-либеральной направленности к данной проблематике объясняется, скорее, личными интересами или политическими убеждениями журналистов, нежели осмысленной издательской политикой. Авторы статьи приходят к выводу о том, что в консервативном дискурсе рабочие используются для легитимации существующего порядка. В неолиберальном – они рассматриваются как экономический ресурс, в то время как в либерально-социальном дискурсивном типе рабочие предстают борцами за свои трудовые права, но делается это для того, чтобы извлечь максимальную прибыль через привлечение и расширение читательской аудитории. Вместе с тем на данный момент в российском медийном пространстве целостный образ рабочего отсутствует.
This paper presents the results of research into the social practices of using memorials dedicate... more This paper presents the results of research into the social practices of using memorials dedicated to the Second World War in post-soviet Russia. The authors introduce a comparative analysis of two case studies. They examine Poklonnaya Gora, located in Moscow, which is a site of memory (lieux de memoir), according to Pierre Nora, where there was no real fighting during the Battle of Moscow in 1941–1942. This is contrasted with Mamayev Kurgan, located in Volgograd, which is a site of remembrance (lieux de souvenir), according to Aleida Assman, where violent fighting took place during the Battle of Stalingrad in 1942–1943. The authors describe in detail the spatial infrastructure of both memorials and make a classification of the practices in relation to their use, including commemorative, political, leisure, religious, and infrastructure-related social practices exercised by different groups of social agents. The authors conclude that Poklonnaya Gora is a universal memorial relaying a monological heroic discourse, whereas Mamayev Kurgan reproduces the same triumphant discourse, yet twisted through the local context of interaction between the local authorities and the city’s communities.
Парк Победы на Поклонной горе является одним из наиболее крупных (его площадь составляет 135 гект... more Парк Победы на Поклонной горе является одним из наиболее крупных (его площадь составляет 135 гектаров) и значимых мемориальных комплексов Москвы, посвященных победе во Второй мировой войне (1939–1945), частью которой является Великая Отечественная война (1941–1945). Мемориал находится в западной части города, в Дорогомиловском районе, где пролегает Кутузовский проспект, который получил свое название в честь Михаила Кутузова, командовавшего русской армией во время решающих событий Отечественной войны 1812 года. В этом районе расположены музей-панорама «Бородинская битва», открытая в 1962 году, и Триумфальная арка в память о победе над Наполеоном, реконструированная в 1968-м. Именно в этом месте – на Поклонной горе, откуда открывается живописный вид на Москву, – Наполеон ждал ключи от города. Этот эпизод стал важным сюжетом в русской литературе XIX века: он упоминается в «Евгении Онегине» и «Войне и мире». - See more at: http://www.nlobooks.ru/node/6376#sthash.RIIpV8He.dpuf
В статье исследуется освещение образа рабочих на российском ТВ и в печатной прессе. В ходе сравни... more В статье исследуется освещение образа рабочих на российском ТВ и в печатной прессе. В ходе сравнительного анализа выделено два типа медийного дискурса. Центральные телеканалы транслируют гегемонный дискурс, в котором означающее “рабочий” прикреплено к “стабильности” и “порядку”. Печатная пресса транслирует более разнообразный в жанровом отношении либерально-оппозиционный дискурс, в котором означающее “рабочий” соединяется с “протестом” и “профсоюзной борьбой”.
Эмоциональный накал в сегодняшнем российском обществе в связи с политическим кризисом в Украине д... more Эмоциональный накал в сегодняшнем российском обществе в связи с политическим кризисом в Украине делает все более актуальным изучение политизированных эмоций и эмоциональных режимов, которые управляют коллективными чувствами людей, находящихся «по разные стороны баррикад». Для понимания процессов, происходящих в российском обществе сегодня, необходимо вернуться на три года назад, к выборам в Государственную Думу 4 декабря 2011 года, за которыми, как утверждают исследователи, последовал «эмоциональный взрыв», ставший результатом сбоя так называемой «управляемой демократии», создаваемой на протяжении 2000-х годов в России.
В статье изучается мемориальный ансамбль Вечный огонь в Александровском саду совместно с Могилой ... more В статье изучается мемориальный ансамбль Вечный огонь в Александровском саду совместно с Могилой Неизвестного солдата и Постом Почетного караула, выполняю¬щий функции «места памяти» и «публичного места». Авторы приходят к выводу о том, что рассматриваемый в статье мемориал является «публичным местом памяти», которое, во первых, участвует в поддержании национального единства, во вторых, транслиру¬ет память о войне и победе, в третьих, предоставляет рекреативные возможности для культурного потребления и проведения досуга горожан и туристов.
The paper presents an analysis of the metaphorical concept of collective body of protest which is... more The paper presents an analysis of the metaphorical concept of collective body of protest which is understood, from the one hand, as multiplicity of collectively acting individual bodies and consciousnesses in situations of protest actions, from the other hand, as multiplicity of intensions and possibilities empowering the civic movement. In the paper the author reconstructs corporal metaphors and body images which demonstrate particularities of contemporary protest culture in Russia, as well as structure cognition of participants of civic rallies, regulate emotions, order collective actions, and provide the opportunity to understand protest experience. Analyzing corporal metaphors, the author aims to recreate semantic interrelations between the key metaphorical concepts paying particular attention to modality and rhetoric.
The article considers masculine corporeality as enacted in the working spaces of a construction s... more The article considers masculine corporeality as enacted in the working spaces of a construction site and a factory and as it is displayed in the private lives of workers through their sexuality and practices of care for the self. I compare the narratives of corporeality of male blue-collar workers from Moscow and Saint Petersburg, which I collected in 2010–2011. How do workers narrate their bodies? How is masculine corporeality related to the differing labor regimes of a Moscow construction site and a Saint Petersburg factory? What sexual strategies do male workers use? And how is masculine subjectivity constituted through practices of care for the self? This article aims to answer these questions.
В статье рассматривается маскулинная телесность, помещенная в трудовое пространство завода и стро... more В статье рассматривается маскулинная телесность, помещенная в трудовое пространство завода и стройки и проявляющая себя в приватной сфере рабочих через сексуальность и "заботу о себе". Предметом сопоставления выступают рассказы о телесности мужчин рабочих профессий из Москвы и Санкт-Петербурга, записанные автором статьи в 2010–2011 годах. Как рабочие рассказывают о своем теле? Как маскулинная телесность соотносится с режимами труда московской стройки и петербургского завода? Каковы сексуальные стратегии, реализуемые мужчинами-рабочими? Каким образом маскулинный субъект конституируется посредством практик "заботы о себе" (соматической культуры)? Поиску ответов на эти вопросы посвящена данная статья.
Монография содержит результаты комплексного исследования межпоколенной социальной мобильности в Р... more Монография содержит результаты комплексного исследования межпоколенной социальной мобильности в России с XX в. по XXI в., которая изучается в динамике, что позволяет авторам проследить трансформацию социальной структуры российского общества на протяжении столетия и оценить возможности для социального восхождения различных групп населения. На основе теоретического и эмпирического анализа в монографии предложены новые способы концептуализации процесса социальной мобильности, учитывающие разные измерения социальных и пространственных перемещений в исторической ретроспективе. В главах подробно излагаются особенности таких видов мобильности, как профессиональная, отраслевая, образовательная, территориальная, жилищная и субъективная, которые ранее не рассматривались социологами во взаимосвязи друг с другом.
This paper presents an analytical description of working-class identity in three key periods of t... more This paper presents an analytical description of working-class identity in three key periods of the socioeconomic transformations which changed the structure of a plant’s industry and working-class life: the Soviet era (1930s-1980s), the time of economical change (1990s), and the post-Soviet years (2000s-2010s). The analytical framework of the study is based on the concept of ‘cultural class analysis’ (Savage 2015). It includes the concepts of habitus and cultural capital, and culture as embedded in economic and social relations (Bourdieu 1980). In the course of the research we conducted an ethnographic case-study in 2017 and lived in the neighborhood of Uralmash, which was designed for workers of a heavy machinery plant dating back to the 1920s in the city of Yekaterinburg. Based on 15 in-depth interviews with Uralmash workers living in the neighborhood and 8 experts, and our field observations, we discovered 3 restructuring shapes of the Uralmash worker identity. These working class identities shapes referred to 3 determined periods. The Soviet period showed a ‘consistent’ working-class identity of the Uralmash workers, whereby the plant and working spirits were the centers of their lives. The 1990s was marked by severe deterioration of workers’ social conditions and the loss of their familiar bearings in life. As a consequence, the Uralmash workers perceived themselves as ‘victims of circumstances’ with ‘collapsing’ worker identity in 1990s. Currently, ‘Soviet’ and ‘post-Soviet’ practices and values are combined in today’s ‘mixing’ and an inconsistent worker identity. The notions of ‘simple’ and ‘working-class’ as sense-making images are encapsulated in nostalgic memories and retain their role as criteria for the delineation between inequalities and social discrimination along the ‘them’ and ‘us’: ‘we are those who live belonging to the past’. The Soviet past still continues to be an important sense-making resource; in fact, it is the only ‘universal’ prop for them that support their subjective perception of themselves. Keywords: industr
Выход русскоязычного перевода книги «Длинная тень прошлого. Мемориальная культура и историческая ... more Выход русскоязычного перевода книги «Длинная тень прошлого. Мемориальная культура и историческая политика» ознаменовался приездом ее автора, немецкого культуролога Алейды Ассман, в Москву. Презентация книги и дискуссия вокруг нее, состоявшаяся при поддержке издательства «Новое литературное обозрение», Гёте-Института и других культурных организаций 17 октября 2014 года в Международном обществе «Мемориал», с одной стороны, показали наличие разных контекстуальных условий, в которых формируется память о прошлом в России и Германии, а с другой — приоткрыли возможность для диалога между немецкими и российскими исследователями, обозначив новые способы говорения о мемориальных культурах обеих стран.
Какой политический эффект производят эмоции? Как передать свои политические эмоции другим граждан... more Какой политический эффект производят эмоции? Как передать свои политические эмоции другим гражданам? Как социологу подступиться к изучению «гнева»? Подумать над этими вопросами позволят свидетельства и дневники юристов, инженеров, программистов, студентов и священнослужителя, которые работали независимыми наблюдателями на парламентских выборах 2011 года. Согласно аннотации, «составители сборника всюду сохранили авторский стиль, чтобы донести до читателей живые голоса тех, кто близко познакомились с избирательной практикой современной России и пополнили “армию разгневанных наблюдателей”».
В книге «Мусор: социальное конструирование ценностей и публичные дискуссии об отходах в Германии ... more В книге «Мусор: социальное конструирование ценностей и публичные дискуссии об отходах в Германии и Франции» сравниваются две европейские культуры утилизации мусора через сопоставление публичных дискурсов об отходах, структуры которых соотносятся со структурами немецкого и французского обществ. Ее автор – немецкий социолог Райнер Келлер, профессор Аугсбургского Университета, – ведет исследования по социологии знания и методологии дискурсивного анализа, занимается изучением общественных рисков, технологий и окружающей среды, является специалистом в области французской социологии.
В книге Михаила Габовича, сотрудника Эйнштейновского форума в Потсдаме, рассматривается российско... more В книге Михаила Габовича, сотрудника Эйнштейновского форума в Потсдаме, рассматривается российское протестное движение, возникшее после выборов в Государственную думу в декабре 2011 года. Автор выстраивает свое повествование на пересечении социологического и исторического знания. С одной стороны, он работает в области качественной социологии, привлекая разнообразные полевые материалы: статьи в российских и зарубежных СМИ, сообщения в социальных сетях, видеоматериалы и фотографии, лозунги, интервью и наблюдения. С другой стороны, он обращается к новейшей истории, возвращаясь к истокам советской диссидентской культуры, а также уделяя внимание особенностям становления современного политического режима и гражданского общества в России.
Пояснительный комментарий. Настоящий неопубликованный текст написан в 2009 году по результатам ди... more Пояснительный комментарий. Настоящий неопубликованный текст написан в 2009 году по результатам дипломной работы «Особенности метода дискурс-анализа при исследовании социальной реальности. (На примере исследования дискурсов и структуры сообщества)». Исследовательская база состоит из 31 интервью с участниками изучаемого сообщества и другими активистами из поля гражданской политики; материалов включенного наблюдения на мероприятиях, организованных участниками сообщества; рисунков структуры сообщества, сделанных информантами. Автор использует следующие понятия, требующие краткого пояснения. Дискурс-упорядоченные наборы высказываний, актуализирующиеся в межличностной коммуникации и практической деятельности; синонимы: речевые жанры, тексты тематической направленности, содержащие идеологические конструкции, моральные ценности и верования. Социальный агент (далее в тексте-агент)-понятие социолога Пьера Бурдье, означает индивида, который имеет социальную позицию в многомерном социальном пространстве.
Uploads
Основным ресурсом конституирования мужественности для рабочих служат физическая сила и умения, тогда как для офисных клерков — телесная репрезентация и перформанс. Следствием дифференциации в структуре труда становится неравенство возможностей создать «успешный» маскулинный субъект. Мужчины-рабочие называют себя «неудачниками», в то время как служащие считают себя «состоятельными», хотя и те и другие в равной степени выступают объектами эксплуатации. Телесный труд рабочего отчуждается в процессе управления телами на производстве, тогда как тело офисного клерка коммодифицируется и превращается в знак в системе символического обмена. Вместе с тем результаты исследования свидетельствуют о размывании средовых границ и ослаблении классового сознания, что позволяет мужчинам — рабочим и офисным служащим — применять сходные сексуальные стратегии, различающиеся лишь по форме и стилю. Маскулинная субъективность синих и белых воротничков включает одни и те же компоненты традиционной, либеральной и новой мужественности, которые отличаются по способам и формам выражения.
Исследование обнаруживает увеличение социального неравенства между резидентами индустриальных районов: рабочими и представителями других социальных групп. На фоне неолиберальной политики новые социальные акторы приходят в индустриальные районы, изменяя конфигурацию их социального состава. Оба кейса – территории вокруг завода имени И. А. Лихачёва и Уралмашзавода – демонстрируют наслоение разных типов идентичности и ассоциирующихся с ними культур рабочего и среднего классов. Так, в случае индустриальных районов мы можем говорить о множественной территориальной идентичности, которая выражается в том, что коренные жители и новые культурные акторы применяют классово дифференцированные «советские» и «постсоветские» культурные практики, воспроизводят «старые» и «новые» стили жизни.
Роль культурных акторов в формировании множественной территориальной идентичности индустриальных районов амбивалентна. С одной стороны, они вносят вклад в создание новой культурной среды и ведут работу по снятию маргинальных маркеров с промышленных территорий, делая эти районы более привлекательными для общегородских публик. С другой стороны, в процессе культурной экспансии резиденты индустриальных районов становятся «невидимой» социальной группой, лишенной возможности говорить публично. Культура рабочих, выражающаяся в практиках культурного потребления, сформировавшихся в советский период (например, посещение театров, музеев, домов культуры) и ремесленных навыках (например, вышивание, вязание, пошив одежды для женщин, а для мужчин создание предметов быта своими руками), обесценивается и не воспринимается как достойная внимания. Таким образом, деятельность культурных акторов вписана в общий тренд джентрификации и вытеснения рабочих за пределы промышленных территорий и публичного пространства. Вышеперечисленные процессы указывают на воспроизводство культурного, классового и территориального неравенств внутри индустриальных районов.
Основным ресурсом конституирования мужественности для рабочих служат физическая сила и умения, тогда как для офисных клерков — телесная репрезентация и перформанс. Следствием дифференциации в структуре труда становится неравенство возможностей создать «успешный» маскулинный субъект. Мужчины-рабочие называют себя «неудачниками», в то время как служащие считают себя «состоятельными», хотя и те и другие в равной степени выступают объектами эксплуатации. Телесный труд рабочего отчуждается в процессе управления телами на производстве, тогда как тело офисного клерка коммодифицируется и превращается в знак в системе символического обмена. Вместе с тем результаты исследования свидетельствуют о размывании средовых границ и ослаблении классового сознания, что позволяет мужчинам — рабочим и офисным служащим — применять сходные сексуальные стратегии, различающиеся лишь по форме и стилю. Маскулинная субъективность синих и белых воротничков включает одни и те же компоненты традиционной, либеральной и новой мужественности, которые отличаются по способам и формам выражения.
Исследование обнаруживает увеличение социального неравенства между резидентами индустриальных районов: рабочими и представителями других социальных групп. На фоне неолиберальной политики новые социальные акторы приходят в индустриальные районы, изменяя конфигурацию их социального состава. Оба кейса – территории вокруг завода имени И. А. Лихачёва и Уралмашзавода – демонстрируют наслоение разных типов идентичности и ассоциирующихся с ними культур рабочего и среднего классов. Так, в случае индустриальных районов мы можем говорить о множественной территориальной идентичности, которая выражается в том, что коренные жители и новые культурные акторы применяют классово дифференцированные «советские» и «постсоветские» культурные практики, воспроизводят «старые» и «новые» стили жизни.
Роль культурных акторов в формировании множественной территориальной идентичности индустриальных районов амбивалентна. С одной стороны, они вносят вклад в создание новой культурной среды и ведут работу по снятию маргинальных маркеров с промышленных территорий, делая эти районы более привлекательными для общегородских публик. С другой стороны, в процессе культурной экспансии резиденты индустриальных районов становятся «невидимой» социальной группой, лишенной возможности говорить публично. Культура рабочих, выражающаяся в практиках культурного потребления, сформировавшихся в советский период (например, посещение театров, музеев, домов культуры) и ремесленных навыках (например, вышивание, вязание, пошив одежды для женщин, а для мужчин создание предметов быта своими руками), обесценивается и не воспринимается как достойная внимания. Таким образом, деятельность культурных акторов вписана в общий тренд джентрификации и вытеснения рабочих за пределы промышленных территорий и публичного пространства. Вышеперечисленные процессы указывают на воспроизводство культурного, классового и территориального неравенств внутри индустриальных районов.
In the course of the research we conducted an ethnographic case-study in 2017 and lived in the neighborhood of Uralmash, which was designed for workers of a heavy machinery plant dating back to the 1920s in the city of Yekaterinburg. Based on 15 in-depth interviews with Uralmash workers living in the neighborhood and 8 experts, and our field observations, we discovered 3 restructuring shapes of the Uralmash worker identity. These working class identities shapes referred to 3 determined periods. The Soviet period showed a ‘consistent’ working-class identity of the Uralmash workers, whereby the plant and working spirits were the centers of their lives. The 1990s was marked by severe deterioration of workers’ social conditions and the loss of their familiar bearings in life. As a consequence, the Uralmash workers perceived themselves as ‘victims of circumstances’ with ‘collapsing’ worker identity in 1990s. Currently, ‘Soviet’ and ‘post-Soviet’ practices and values are combined in today’s ‘mixing’ and an inconsistent worker identity. The notions of ‘simple’ and ‘working-class’ as sense-making images are encapsulated in nostalgic memories and retain their role as criteria for the delineation between inequalities and social discrimination along the ‘them’ and ‘us’: ‘we are those who live belonging to the past’. The Soviet past still continues to be an important sense-making resource; in fact, it is the only ‘universal’ prop for them that support their subjective perception of themselves.
Keywords: industr
Гёте-Института и других культурных организаций 17 октября 2014 года в Международном обществе «Мемориал», с одной стороны, показали наличие разных контекстуальных условий, в которых формируется память о прошлом в России и Германии, а с другой — приоткрыли возможность для диалога между немецкими и российскими исследователями, обозначив новые способы говорения о мемориальных культурах обеих стран.