Senior lecturer at the School of Philological Sciences, Higher School of Economics (Moscow). I received my MA in Viking and Medieval Norse Studies from Háskoli Íslands in 2015 and PhD (Cand.Sci.) in Philology from Higher School of Economics in 2022. I am interested in language and literature of Medieval Rus' and Scandinavia.
Статья посвящена тому, как в древнеисландской
словесности используется паремия at mæla fagrt ok h... more Статья посвящена тому, как в древнеисландской словесности используется паремия at mæla fagrt ok hyggja flátt («говорить красиво и думать лживо»), а также ее часть — фор- мула «Х говорит красивыми словами» (mæla með fögrum orðum) и ее варианты. В центре исследования находится употребле- ние паремии в «Саге о Бьёрне Богатыре долины реки Хит», где она используется нестандартным образом, из-за чего ее функ- ция здесь оказывается неясна: хотя в древнеисландском корпу- се часто эта паремия сигнализирует о том, что герой, к которому обращены «красивые речи», будет обманут и скоро погибнет, в «Саге о Бьёрне» за паремией не следует ни обмана, ни смер- ти. Для комментария к этому месту привлекается употребление паремии и ее вариантов в широком корпусе древнеисландских текстов. Такой подход позволяет не только выделить несколько нарративных стратегий узуса этой конкретной паремии в древ- неисландской книжности, но и начать обсуждение того, каким было отношение к красноречию в Древней Исландии. // The paper analyses the use of the paroemia at mæla fagrt ok hyggja flátt (to speak fairly and to think falsely) in the Old Norse-Icelandic literary corpus, focusing both on the paroemia and its derivative — the representation of the characters’ eloquence by the formula that they are speaking in “fair words” (mæla með fögrum orðum). At the heart of the research lies the obscure use of the paroemia in one of the sagas of Icelanders, Bjarnar saga hítdælakappa, where the paroemia’s function is difficult to interpret if it is read only against the general context of the saga. While often in the Old Norse-Icelandic corpus the paroemia is followed by deceit and the immediate death of the character who has been spoken to fairly, in Bjarnar saga the paroemia leads only to an unsuccessfull winter stay at the main antagonist’s farmhouse. Our commentary to this part draws upon the analysis of the use of the paroemia and its variants in the wider corpus of Old Norse-Icelandic texts. This approach allows one not only to look at the case of non-standard paroemical usage in sagas and discover several narrative strategies connected to this particular paroemia in the Old Norse-Icelandic literature but also to start a discussion about the attitude towards eloquence in Medieval Iceland.
Glebova D. Same Meaning, Different Words: Retelling as a Mode of Transmission in Old Norse-Icelan... more Glebova D. Same Meaning, Different Words: Retelling as a Mode of Transmission in Old Norse-Icelandic Konungasögur Tradition, in: New Light on Formulas in Oral Poetry and Prose, ed. Daniel Sävborg and Bernt Ø. Thorvaldsen, Utrecht Studies in Medieval Literacy, 57 (Turnhout: Brepols, 2023), pp. 259-285.
This chapter will focus exclusively on one form of variation that appears in
the konungasögur tradition: a close ‘retelling’, when almost all of the details of
the source text are preserved but in a different wording. To describe how this
form functioned, I will discuss two examples of saga reuse from different periods
of the konungasögur tradition – a skáld saga Bjarnar saga hítdælakappa in
the compilation based on the Separate saga of St. Óláfr, Bæjarbók á Rauðasandi
(c. 1370-1390), and Ágrip af nóregs konungasögum in Heimskringla (c.
1220-1230). Although both types of sources and the works using them differ
significantly, I will show that both compilers were copying their sources in a
similar way, supposedly shaped by the textual environment of historiographical
discourse.
Древняя Русь. Вопросы медиевистики, no. 4(94). , 2023
Глебова, Д.С. Полоцкое княжество как память о давних временах в статьях Лаврентьевской и Ипатьевс... more Глебова, Д.С. Полоцкое княжество как память о давних временах в статьях Лаврентьевской и Ипатьевской летописей за XII столетие // Древняя Русь. Вопросы медиевистики, no. 4(94).
Исследование посвящено формам обращения к прошлому в погодных статьях Лаврентьевской и Ипатьевской летописей за XII в. Комплексное изучение отсылок к дальнему прошлому за этот период позволяет выявить единую нарративную структуру, проясняющую роль полоцких князей в династической «мифологии» Рюриковичей // The article focuses on the references to the past in the 12th century annalistic entries of Laurentian and Hypatian Chronicles. Analyzed together, the references to the distant past allow one to see the narrative structure which clarifies the role of Polotsk princes in the Rurikids’ dynastic “mythology”.
Глебова Д. С., Голованенко Д. А. Лингвистическая мысль средневековой Исландии: Первый грамматичес... more Глебова Д. С., Голованенко Д. А. Лингвистическая мысль средневековой Исландии: Первый грамматический трактат. Вопросы языкознания, 2023, 4: 129–156. / Glebova D. S., Golovanenko D. A. Linguistic thought of Medieval Iceland: The First Grammatical Treatise. Voprosy Jazykoznanija, 2023, 4: 129–156.
В данной статье предлагается публикация первого перевода на русский язык одного из самых ярких памятников древнеисландской лингвистической мысли XII столетия — так называемого Первого грамматического трактата. К переводу прилагается подробный комментарий и введение, призванное помочь читателю погрузиться в интеллектуальную культуру Исландии XII века, а также разобраться в основных терминах и понятиях трактата. // This article presents the Russian translation of the First Grammatical Treatise, one of the most fascinating examples of Medieval Icelandic linguistic thought. The translation is accompanied by a detailed commentary and an introductory note aimed to help the reader plunge into the intellectual culture of twelfth-century Iceland and understand better the terminology and concepts used in the treatise.
Pre-Print Papers of the 18th International Saga Conference: Sagas and the Circum-Baltic Arena, Helsinki and Tallinn, 7–14 August 2022. Ed. Frog, Joonas Ahola, Jesse Barber & Karolina Kouvola. Publications in Folklore Studies 24. Helsinki: Folklore Studies, University of Helsinki , 2022
The 14th c. expanded version of the Separate saga of St. Olaf in the codex known as Bæjarbók á Ra... more The 14th c. expanded version of the Separate saga of St. Olaf in the codex known as Bæjarbók á Rauðasandi (AM 73 b fol.) survived in whole only in its later paper copies (AM 71 fol., AM 73 a fol., AM 76 a fol.). These manuscripts contain an abridged redaction of Bjarnar saga Hítdælakappa while the longer version can be found in AM 551 d α 4to and its copies: the Bæjarbók version corresponds to ch. 5,5-10 of the Íslenzk fornrit edition (Bjarnar saga) where
551 was used as a base text. The Bæjarbók version has been seen as a reworking of Bjarnar saga to the needs of the Separate saga of St. Olaf: as an adaptation (Simon 1966, I: 26) or even as a summary (Finlay 2000: xlvii). A close comparison of the versions, as well as considering the structure of the Bæjarbók á Rauðasandi codex, allows one to re-evaluate these assessments, specify the narrative strategy of the Bæjarbók scribe and discuss their copying modus operandi.
В статье дается краткий обзор основных подходов к вариации при рукописной трансмиссии текста в Ср... more В статье дается краткий обзор основных подходов к вариации при рукописной трансмиссии текста в Средние века и показываются различия между некоторыми существующими исследовательскими традициями. Эта методологическая неоднородность подходов к средневековой рукописной вариации требует сравнительной перспективы при работе с различными книжными культурами Средневековья. Основное внимание уделяется рукописным традициям на народных языках (vernacular languages) на примерах древнерусских летописей и древнеисландских саг.
/
The paper makes an overview of the existing approaches towards variation in the medieval manuscript transmission and maps the differences between them. This heterogeneity of the current research paradigms calls for a comparative view on the medieval manuscript variation. Particular attention is given to the vernacular manuscript traditions using the examples of Old Russian chronicles and Old Icelandic sagas.
До 1016 г. версии «Повести временных лет» (ПВЛ) по ее основным киевским спискам и по Новгородской... more До 1016 г. версии «Повести временных лет» (ПВЛ) по ее основным киевским спискам и по Новгородской первой летописи младшего извода (Н1Лмл.) обычно соотносятся либо как близкие копии, либо как расширенная/сжатая редакции одного текста. Это правило нарушается лишь в рассказе о конфликте Ярослава и новгородцев под 1015–1016 гг. Здесь ПВЛ и Н1Лмл. соотносятся скорее как пе- ресказы одного источника: анализ соотношения версий показывает, что между ними сохраняется каркас из идентичного текста, а содержательные изменения вносятся в рамках лексико-грамматического или же риторического параллелизма. Подобное соотношение встречается в других, современных летописи, историографических традициях на родном языке – например, таким образом выглядит рассказ о смерти Хакона ярла в древнеисландском своде королевских саг «Круг Земной» (Heimskringla, ca.1220–1230) при сравнении с «Обзором саг о норвежских конунгах» (Ágrip af Nóregskonungasögum, ca.1190). В статье предлагается рассматривать подобные случаи пересказа текста предшественника как характерную для средневекового историописания форму проявления «авторства», для которой мастерством является умение внести в текст изменения, не нарушая его общей конструкции. Кроме того, сравнение с «Кругом Земным» показывает, что средневековые историки могли переключаться между различными способами (модусами) воспроизведения текста, в числе которых был пересказ, что позволяет предположить то же самое в случае составителей «Повести временных лет» на одном из этапов ее сложения.
The two versions of the Tale of Bygone Years, manifested in its Kievan copies and the Novgorod First Chronicle, correspond usually either as two close copies or as a longer and an abridged redactions of the same text. This trend changes only in the episode of the conflict between Jaroslav Vladimirovich and Novgorodians (1015–1016) where the versions relate rather as two retellings; the analysis shows that the versions share the same structure based on the identical text and variation in the form of lexico-grammatical or rhetorical parallelism. Paraphrasis of this kind can be found in the contemporary historiographical vernacular tradition – for example, such is the relationship between the versions of the Hakon Jarl’s death story in Heimskringla (ca. 1220–1230) and in Ágrip af Nóregskonungasögum (ca.1190). It is argued that the mode of retelling found in the Old Russian chronicle and in the konungasögur traditions can be seen as a manifestation of medieval “authorship”, characteristic for the historiographical discourse, where it was a marker of skill to be able to introduce the change without changing the narrative too much. Moreover, the comparison with Heimskringla suggests that the medieval writers could switch between different transmission modes (copying, editing, retelling) and that in the manuscript tradition of the Tale of Bygone Years the case could be the same.
Глебова Д.С. Неуклюжая сага: повторы и неоднородная композиция в «сагах об исландцах» // Вестник РГГУ. Серия «Литературоведение. Языкознание. Культурология» № 1. C. 58-72, 2021
В статье рассматривается несколько саг об исландцах (Íslendingasögur), нарратив которых целиком и... more В статье рассматривается несколько саг об исландцах (Íslendingasögur), нарратив которых целиком или частично построен на композиционном повторе: повторении последовательности из нескольких мотивов. Приводится анализ таких повторов и выделяется их функция в композиции саги в зависимости от особенностей повествования-причинно-следственного нарратива или эпизодического. Так, если в эпизодическом повествовании композиционный повтор помогает составителю саги организовать материал, то в последовательном рассказе он способствует выделению кульминационного момента конфликта. Такой подход позволяет дифференцировать саги с точки зрения характера композиционного повтора, а также уточнить представление о нарративном инструментарии составителей саг об исландцах в письменную эпоху. Ключевые слова: древнеисландские саги, саги об исландцах, композиционный повтор, композиция саги, нарратив саги /
Analysis shows that the function of repetitive structures can depend on their narrative environment, whether the narrative is hypotactic (tense and motivated) or paratactic (loose and episodic). Thus, while in a paratactic narrative the recurring motif sequence can help the narrator to organise his material, in a coherent hypotactic narrative it plays an aesthetic role and functions as a device for stressing the conflict. This approach can be used to differentiate Islendingasogur in so far as structural repetition is concerned and also to shed light on the narrative art of written sagas.
Древнейшие государства Восточной Европы. 2016 год: Памяти Г.В. Глазыриной / Отв. ред. тома Т.В. Гимон, Т.Н. Джаксон, Е.А. Мельникова, А.С. Щавелев. , 2018
«Норвежское» повествование «Саги о Бьёрне, герое из долины Хит»
(«Bjarnar saga Hítdælakappa») так... more «Норвежское» повествование «Саги о Бьёрне, герое из долины Хит» («Bjarnar saga Hítdælakappa») так сильно отличается от «исландского», что эту сагу долгое время считали странной и неискусно составленной. В работе сделана попытка пересмотреть сложившееся мнение о саге, предположив, что она состоит из двух частей, где «норвежская» часть оказывается введением, а «исландская» – основным повествованием. Переход от одной части к другой маркируется сменой типа повествовательного сопровожде- ния, что показывается в статье на примере изменений в репрезентации субъективности в саге. Ключевые слова: родовые саги, структура, точка зрения, субъективность, нарратология, квантитативный метод.
The transition from the Norwegian narrative to the Icelandic one in Bjarnar saga Hítdælakappa creates such a contrast that for a long time this saga has been seen as particularly odd or clumsily made. This article argues that the contrast is due to the saga’s bipartite structure where one part serves as an introduction and another becomes the main narrative. The transition from one part to the other is marked by the change in the narrator’s guidance. This change is illustrated by the analysis of the representation of subjectivity in the saga. Key words: Íslendingasögur, structure, point of view, subjectivity, perspective, narratology, quantitative method.
Настоящее исследование рассматривает знаменитые эпизоды „хазарской дани” и визита княгини Ольги в... more Настоящее исследование рассматривает знаменитые эпизоды „хазарской дани” и визита княгини Ольги в Константинополь, отображенные в Повести временных лет, с точки зрения их структуры. В качестве активной нарративной составляющей, влияющей на композицию эпизодов, предлагается жанр загадки: в рассматриваемых фрагментах выявляется структурная „вопросно-ответная” форма, которая позволяет назвать их „ситуациями загадки”. Кроме того, загадки действуют и как подтексты, создавая многоуровневое повествование за счет процесса реконтекстуализации. Так, в исследовании выдвигается гипотеза, что сюжетная линия встречи княгини Ольги и византийского императора появляется под прямым влиянием загадки из традиции Joca monachorum, помещенной в один из ответов Ольги: загадка встречается в популярном на Руси памятнике апокрифических вопросно-ответных текстов, известном как „Беседа трех святителей”.
This study is an attempt to look at the episodes of the Khazar tribute and Princess Olga’s visit to Byzantium (955) in the Poviest’ vriemiennyh liet (Повести временных лет) from the point of view of their structure. Thus, a riddle, as a part of the battle of wits motive, is proposed as one of the main genres that influenced the narrative construction of the episodes. Traces of the riddle can be seen in the structure that is called here „a riddle situation” and that shows features of the „question-answer” form. Moreover, riddles are used as subtexts; it is suggested that the episode of the Olga’s visit to the Byzantine Emperor unfolds from the riddle that appears in one of the Olga’s speeches – the riddle that is known from the apocryphal question-answer text known as the Biesieda trioh sviatitieliey (Беседа трех святителей).
Данное исследование является попыткой комментария к надписи-загадке „церковь ледяна, а алтарь огн... more Данное исследование является попыткой комментария к надписи-загадке „церковь ледяна, а алтарь огнен; алтарь погаснет, церковь растает”, найденной среди граффити XI–XII вв. в соборе Св. Софии в Киеве. Анализируются структура образного ряда загадки, история его сложения, а также возможные источники образов, объединенных в тексте. В качестве одного из источников автор выдвигает "Сказание о Макарии Римском". В свою очередь, известное в списках XVI–XVIII вв. "Сказание Анфилога царя о святой литургии", которое, предположительно, могло быть источником, автор предлагает считать вторичным памятником, инкорпорирующим в себя уже сложившийся текст загадки.
This study is an attempt to interpret the riddle „The altar is full of fire and the church is made of ice; the altar will go out and the church will melt”, which was found among the 11th–12th centuries graffiti in St. Sophia in Kiev. The focus of the analysis is the structure of the riddle, the history of its genesis as well as possible sources of images united in the text. As one of the sources the author suggests The Legend of Macarius of Rome, while the King Anfilog's Vision of the Divine Lithurgy that could supposedly be considered a source is to be regarded by the author as a secondary story that incorporates the text of the riddle already existing at the time.
Исторические сочинения Древней Руси и Древней Скандинавии, написанные и сохраняющиеся на народных... more Исторические сочинения Древней Руси и Древней Скандинавии, написанные и сохраняющиеся на народных языках, традиционно относят к открытым, подвижным текстологическим традициям. Сама по себе открытость не является однородной: при близком рассмотрении древнерусской и древнеисландской исторических традиций можно заметить, что на своем протяжении один и тот же текст может воспроизводиться в новой версии не одинаково, а с большей или с меньшей частотой вариации. Данное исследование предлагает первую классификацию форм воспроизведения древнерусского начального летописания и древнеисландских королевских саг в типологической перспективе, что дает возможность описать сходства и отличия этих традиций с точки зрения их трансмиссии. В центре анализа находятся, с одной стороны, воспроизведение версий начального летописания, представленных в главных списках «Повести временных лет» и в «Новгородской первой летописи младшего извода» (от начала до 6524 г.), а с другой, воспроизведение письменных памятников в традиции королевских саг на примере «Обзора саг о норвежских конунгах» (Ágrip af Nóregskonungasögum) в составе «Круга Земного» (Heimskringla; компендиум XIII в.) и «Саги о Бьёрне, герое долины реки Хит» (Bjarnarsaga Hítdælakappa) в составе «Книги с Красных песков» (Bæjarbók á Rauðasandi, AM 73 b fol.; компиляция XIV в.).
The discussion of Bjarnar saga Hítdælakappa structure has resulted in Bjarnar saga being describe... more The discussion of Bjarnar saga Hítdælakappa structure has resulted in Bjarnar saga being described either as a clumsily made saga (Sigurður Nordal 1938, lxxix, Bjarni Guðnason 1994, 71) or as an odd, non-mainstream saga (Finlay 2003, 87). It has been called loose, especially in the part of the exchange of insults and violence between the
poets. However, a scholastic attempt to find the narrative strategy behind the veil of clumsiness has shown that the seemingly loosely constructed narrative of the “Icelandic” part appears to be planned in a rather sophisticated and artistic way (Finlay 1990-1993).
However, it did not solve all of the Bjarnar saga’s structural puzzles. It was also argued that the looseness of the ‘Icelandic’ part contrasts with the tightness of the ‘Norwegian’ beginning (Finlay 2000, xxxiv). The contrast between the parts can be supported by further research on the narrator’s guidance in the saga. In this work the contrasts, and also repetitions, in the ‘Norwegian’ beginning and the ‘Icelandic’ part of Bjarnar saga are considered as the indications of the bipartite structure, which often can be found in medieval European and Scandinavian literature (Clover 1982). The analysis builds upon research on structure and narrative strategy in Bjarnar saga, as well as previous structural and narratological research in the field of saga studies. Special attention is paid to the so far overlooked architecture of the “Norwegian” part and its connection to the ‘Icelandic narrative’ in order to determine its place in the overall structure of Bjarnar saga.
Статья посвящена тому, как в древнеисландской
словесности используется паремия at mæla fagrt ok h... more Статья посвящена тому, как в древнеисландской словесности используется паремия at mæla fagrt ok hyggja flátt («говорить красиво и думать лживо»), а также ее часть — фор- мула «Х говорит красивыми словами» (mæla með fögrum orðum) и ее варианты. В центре исследования находится употребле- ние паремии в «Саге о Бьёрне Богатыре долины реки Хит», где она используется нестандартным образом, из-за чего ее функ- ция здесь оказывается неясна: хотя в древнеисландском корпу- се часто эта паремия сигнализирует о том, что герой, к которому обращены «красивые речи», будет обманут и скоро погибнет, в «Саге о Бьёрне» за паремией не следует ни обмана, ни смер- ти. Для комментария к этому месту привлекается употребление паремии и ее вариантов в широком корпусе древнеисландских текстов. Такой подход позволяет не только выделить несколько нарративных стратегий узуса этой конкретной паремии в древ- неисландской книжности, но и начать обсуждение того, каким было отношение к красноречию в Древней Исландии. // The paper analyses the use of the paroemia at mæla fagrt ok hyggja flátt (to speak fairly and to think falsely) in the Old Norse-Icelandic literary corpus, focusing both on the paroemia and its derivative — the representation of the characters’ eloquence by the formula that they are speaking in “fair words” (mæla með fögrum orðum). At the heart of the research lies the obscure use of the paroemia in one of the sagas of Icelanders, Bjarnar saga hítdælakappa, where the paroemia’s function is difficult to interpret if it is read only against the general context of the saga. While often in the Old Norse-Icelandic corpus the paroemia is followed by deceit and the immediate death of the character who has been spoken to fairly, in Bjarnar saga the paroemia leads only to an unsuccessfull winter stay at the main antagonist’s farmhouse. Our commentary to this part draws upon the analysis of the use of the paroemia and its variants in the wider corpus of Old Norse-Icelandic texts. This approach allows one not only to look at the case of non-standard paroemical usage in sagas and discover several narrative strategies connected to this particular paroemia in the Old Norse-Icelandic literature but also to start a discussion about the attitude towards eloquence in Medieval Iceland.
Glebova D. Same Meaning, Different Words: Retelling as a Mode of Transmission in Old Norse-Icelan... more Glebova D. Same Meaning, Different Words: Retelling as a Mode of Transmission in Old Norse-Icelandic Konungasögur Tradition, in: New Light on Formulas in Oral Poetry and Prose, ed. Daniel Sävborg and Bernt Ø. Thorvaldsen, Utrecht Studies in Medieval Literacy, 57 (Turnhout: Brepols, 2023), pp. 259-285.
This chapter will focus exclusively on one form of variation that appears in
the konungasögur tradition: a close ‘retelling’, when almost all of the details of
the source text are preserved but in a different wording. To describe how this
form functioned, I will discuss two examples of saga reuse from different periods
of the konungasögur tradition – a skáld saga Bjarnar saga hítdælakappa in
the compilation based on the Separate saga of St. Óláfr, Bæjarbók á Rauðasandi
(c. 1370-1390), and Ágrip af nóregs konungasögum in Heimskringla (c.
1220-1230). Although both types of sources and the works using them differ
significantly, I will show that both compilers were copying their sources in a
similar way, supposedly shaped by the textual environment of historiographical
discourse.
Древняя Русь. Вопросы медиевистики, no. 4(94). , 2023
Глебова, Д.С. Полоцкое княжество как память о давних временах в статьях Лаврентьевской и Ипатьевс... more Глебова, Д.С. Полоцкое княжество как память о давних временах в статьях Лаврентьевской и Ипатьевской летописей за XII столетие // Древняя Русь. Вопросы медиевистики, no. 4(94).
Исследование посвящено формам обращения к прошлому в погодных статьях Лаврентьевской и Ипатьевской летописей за XII в. Комплексное изучение отсылок к дальнему прошлому за этот период позволяет выявить единую нарративную структуру, проясняющую роль полоцких князей в династической «мифологии» Рюриковичей // The article focuses on the references to the past in the 12th century annalistic entries of Laurentian and Hypatian Chronicles. Analyzed together, the references to the distant past allow one to see the narrative structure which clarifies the role of Polotsk princes in the Rurikids’ dynastic “mythology”.
Глебова Д. С., Голованенко Д. А. Лингвистическая мысль средневековой Исландии: Первый грамматичес... more Глебова Д. С., Голованенко Д. А. Лингвистическая мысль средневековой Исландии: Первый грамматический трактат. Вопросы языкознания, 2023, 4: 129–156. / Glebova D. S., Golovanenko D. A. Linguistic thought of Medieval Iceland: The First Grammatical Treatise. Voprosy Jazykoznanija, 2023, 4: 129–156.
В данной статье предлагается публикация первого перевода на русский язык одного из самых ярких памятников древнеисландской лингвистической мысли XII столетия — так называемого Первого грамматического трактата. К переводу прилагается подробный комментарий и введение, призванное помочь читателю погрузиться в интеллектуальную культуру Исландии XII века, а также разобраться в основных терминах и понятиях трактата. // This article presents the Russian translation of the First Grammatical Treatise, one of the most fascinating examples of Medieval Icelandic linguistic thought. The translation is accompanied by a detailed commentary and an introductory note aimed to help the reader plunge into the intellectual culture of twelfth-century Iceland and understand better the terminology and concepts used in the treatise.
Pre-Print Papers of the 18th International Saga Conference: Sagas and the Circum-Baltic Arena, Helsinki and Tallinn, 7–14 August 2022. Ed. Frog, Joonas Ahola, Jesse Barber & Karolina Kouvola. Publications in Folklore Studies 24. Helsinki: Folklore Studies, University of Helsinki , 2022
The 14th c. expanded version of the Separate saga of St. Olaf in the codex known as Bæjarbók á Ra... more The 14th c. expanded version of the Separate saga of St. Olaf in the codex known as Bæjarbók á Rauðasandi (AM 73 b fol.) survived in whole only in its later paper copies (AM 71 fol., AM 73 a fol., AM 76 a fol.). These manuscripts contain an abridged redaction of Bjarnar saga Hítdælakappa while the longer version can be found in AM 551 d α 4to and its copies: the Bæjarbók version corresponds to ch. 5,5-10 of the Íslenzk fornrit edition (Bjarnar saga) where
551 was used as a base text. The Bæjarbók version has been seen as a reworking of Bjarnar saga to the needs of the Separate saga of St. Olaf: as an adaptation (Simon 1966, I: 26) or even as a summary (Finlay 2000: xlvii). A close comparison of the versions, as well as considering the structure of the Bæjarbók á Rauðasandi codex, allows one to re-evaluate these assessments, specify the narrative strategy of the Bæjarbók scribe and discuss their copying modus operandi.
В статье дается краткий обзор основных подходов к вариации при рукописной трансмиссии текста в Ср... more В статье дается краткий обзор основных подходов к вариации при рукописной трансмиссии текста в Средние века и показываются различия между некоторыми существующими исследовательскими традициями. Эта методологическая неоднородность подходов к средневековой рукописной вариации требует сравнительной перспективы при работе с различными книжными культурами Средневековья. Основное внимание уделяется рукописным традициям на народных языках (vernacular languages) на примерах древнерусских летописей и древнеисландских саг.
/
The paper makes an overview of the existing approaches towards variation in the medieval manuscript transmission and maps the differences between them. This heterogeneity of the current research paradigms calls for a comparative view on the medieval manuscript variation. Particular attention is given to the vernacular manuscript traditions using the examples of Old Russian chronicles and Old Icelandic sagas.
До 1016 г. версии «Повести временных лет» (ПВЛ) по ее основным киевским спискам и по Новгородской... more До 1016 г. версии «Повести временных лет» (ПВЛ) по ее основным киевским спискам и по Новгородской первой летописи младшего извода (Н1Лмл.) обычно соотносятся либо как близкие копии, либо как расширенная/сжатая редакции одного текста. Это правило нарушается лишь в рассказе о конфликте Ярослава и новгородцев под 1015–1016 гг. Здесь ПВЛ и Н1Лмл. соотносятся скорее как пе- ресказы одного источника: анализ соотношения версий показывает, что между ними сохраняется каркас из идентичного текста, а содержательные изменения вносятся в рамках лексико-грамматического или же риторического параллелизма. Подобное соотношение встречается в других, современных летописи, историографических традициях на родном языке – например, таким образом выглядит рассказ о смерти Хакона ярла в древнеисландском своде королевских саг «Круг Земной» (Heimskringla, ca.1220–1230) при сравнении с «Обзором саг о норвежских конунгах» (Ágrip af Nóregskonungasögum, ca.1190). В статье предлагается рассматривать подобные случаи пересказа текста предшественника как характерную для средневекового историописания форму проявления «авторства», для которой мастерством является умение внести в текст изменения, не нарушая его общей конструкции. Кроме того, сравнение с «Кругом Земным» показывает, что средневековые историки могли переключаться между различными способами (модусами) воспроизведения текста, в числе которых был пересказ, что позволяет предположить то же самое в случае составителей «Повести временных лет» на одном из этапов ее сложения.
The two versions of the Tale of Bygone Years, manifested in its Kievan copies and the Novgorod First Chronicle, correspond usually either as two close copies or as a longer and an abridged redactions of the same text. This trend changes only in the episode of the conflict between Jaroslav Vladimirovich and Novgorodians (1015–1016) where the versions relate rather as two retellings; the analysis shows that the versions share the same structure based on the identical text and variation in the form of lexico-grammatical or rhetorical parallelism. Paraphrasis of this kind can be found in the contemporary historiographical vernacular tradition – for example, such is the relationship between the versions of the Hakon Jarl’s death story in Heimskringla (ca. 1220–1230) and in Ágrip af Nóregskonungasögum (ca.1190). It is argued that the mode of retelling found in the Old Russian chronicle and in the konungasögur traditions can be seen as a manifestation of medieval “authorship”, characteristic for the historiographical discourse, where it was a marker of skill to be able to introduce the change without changing the narrative too much. Moreover, the comparison with Heimskringla suggests that the medieval writers could switch between different transmission modes (copying, editing, retelling) and that in the manuscript tradition of the Tale of Bygone Years the case could be the same.
Глебова Д.С. Неуклюжая сага: повторы и неоднородная композиция в «сагах об исландцах» // Вестник РГГУ. Серия «Литературоведение. Языкознание. Культурология» № 1. C. 58-72, 2021
В статье рассматривается несколько саг об исландцах (Íslendingasögur), нарратив которых целиком и... more В статье рассматривается несколько саг об исландцах (Íslendingasögur), нарратив которых целиком или частично построен на композиционном повторе: повторении последовательности из нескольких мотивов. Приводится анализ таких повторов и выделяется их функция в композиции саги в зависимости от особенностей повествования-причинно-следственного нарратива или эпизодического. Так, если в эпизодическом повествовании композиционный повтор помогает составителю саги организовать материал, то в последовательном рассказе он способствует выделению кульминационного момента конфликта. Такой подход позволяет дифференцировать саги с точки зрения характера композиционного повтора, а также уточнить представление о нарративном инструментарии составителей саг об исландцах в письменную эпоху. Ключевые слова: древнеисландские саги, саги об исландцах, композиционный повтор, композиция саги, нарратив саги /
Analysis shows that the function of repetitive structures can depend on their narrative environment, whether the narrative is hypotactic (tense and motivated) or paratactic (loose and episodic). Thus, while in a paratactic narrative the recurring motif sequence can help the narrator to organise his material, in a coherent hypotactic narrative it plays an aesthetic role and functions as a device for stressing the conflict. This approach can be used to differentiate Islendingasogur in so far as structural repetition is concerned and also to shed light on the narrative art of written sagas.
Древнейшие государства Восточной Европы. 2016 год: Памяти Г.В. Глазыриной / Отв. ред. тома Т.В. Гимон, Т.Н. Джаксон, Е.А. Мельникова, А.С. Щавелев. , 2018
«Норвежское» повествование «Саги о Бьёрне, герое из долины Хит»
(«Bjarnar saga Hítdælakappa») так... more «Норвежское» повествование «Саги о Бьёрне, герое из долины Хит» («Bjarnar saga Hítdælakappa») так сильно отличается от «исландского», что эту сагу долгое время считали странной и неискусно составленной. В работе сделана попытка пересмотреть сложившееся мнение о саге, предположив, что она состоит из двух частей, где «норвежская» часть оказывается введением, а «исландская» – основным повествованием. Переход от одной части к другой маркируется сменой типа повествовательного сопровожде- ния, что показывается в статье на примере изменений в репрезентации субъективности в саге. Ключевые слова: родовые саги, структура, точка зрения, субъективность, нарратология, квантитативный метод.
The transition from the Norwegian narrative to the Icelandic one in Bjarnar saga Hítdælakappa creates such a contrast that for a long time this saga has been seen as particularly odd or clumsily made. This article argues that the contrast is due to the saga’s bipartite structure where one part serves as an introduction and another becomes the main narrative. The transition from one part to the other is marked by the change in the narrator’s guidance. This change is illustrated by the analysis of the representation of subjectivity in the saga. Key words: Íslendingasögur, structure, point of view, subjectivity, perspective, narratology, quantitative method.
Настоящее исследование рассматривает знаменитые эпизоды „хазарской дани” и визита княгини Ольги в... more Настоящее исследование рассматривает знаменитые эпизоды „хазарской дани” и визита княгини Ольги в Константинополь, отображенные в Повести временных лет, с точки зрения их структуры. В качестве активной нарративной составляющей, влияющей на композицию эпизодов, предлагается жанр загадки: в рассматриваемых фрагментах выявляется структурная „вопросно-ответная” форма, которая позволяет назвать их „ситуациями загадки”. Кроме того, загадки действуют и как подтексты, создавая многоуровневое повествование за счет процесса реконтекстуализации. Так, в исследовании выдвигается гипотеза, что сюжетная линия встречи княгини Ольги и византийского императора появляется под прямым влиянием загадки из традиции Joca monachorum, помещенной в один из ответов Ольги: загадка встречается в популярном на Руси памятнике апокрифических вопросно-ответных текстов, известном как „Беседа трех святителей”.
This study is an attempt to look at the episodes of the Khazar tribute and Princess Olga’s visit to Byzantium (955) in the Poviest’ vriemiennyh liet (Повести временных лет) from the point of view of their structure. Thus, a riddle, as a part of the battle of wits motive, is proposed as one of the main genres that influenced the narrative construction of the episodes. Traces of the riddle can be seen in the structure that is called here „a riddle situation” and that shows features of the „question-answer” form. Moreover, riddles are used as subtexts; it is suggested that the episode of the Olga’s visit to the Byzantine Emperor unfolds from the riddle that appears in one of the Olga’s speeches – the riddle that is known from the apocryphal question-answer text known as the Biesieda trioh sviatitieliey (Беседа трех святителей).
Данное исследование является попыткой комментария к надписи-загадке „церковь ледяна, а алтарь огн... more Данное исследование является попыткой комментария к надписи-загадке „церковь ледяна, а алтарь огнен; алтарь погаснет, церковь растает”, найденной среди граффити XI–XII вв. в соборе Св. Софии в Киеве. Анализируются структура образного ряда загадки, история его сложения, а также возможные источники образов, объединенных в тексте. В качестве одного из источников автор выдвигает "Сказание о Макарии Римском". В свою очередь, известное в списках XVI–XVIII вв. "Сказание Анфилога царя о святой литургии", которое, предположительно, могло быть источником, автор предлагает считать вторичным памятником, инкорпорирующим в себя уже сложившийся текст загадки.
This study is an attempt to interpret the riddle „The altar is full of fire and the church is made of ice; the altar will go out and the church will melt”, which was found among the 11th–12th centuries graffiti in St. Sophia in Kiev. The focus of the analysis is the structure of the riddle, the history of its genesis as well as possible sources of images united in the text. As one of the sources the author suggests The Legend of Macarius of Rome, while the King Anfilog's Vision of the Divine Lithurgy that could supposedly be considered a source is to be regarded by the author as a secondary story that incorporates the text of the riddle already existing at the time.
Исторические сочинения Древней Руси и Древней Скандинавии, написанные и сохраняющиеся на народных... more Исторические сочинения Древней Руси и Древней Скандинавии, написанные и сохраняющиеся на народных языках, традиционно относят к открытым, подвижным текстологическим традициям. Сама по себе открытость не является однородной: при близком рассмотрении древнерусской и древнеисландской исторических традиций можно заметить, что на своем протяжении один и тот же текст может воспроизводиться в новой версии не одинаково, а с большей или с меньшей частотой вариации. Данное исследование предлагает первую классификацию форм воспроизведения древнерусского начального летописания и древнеисландских королевских саг в типологической перспективе, что дает возможность описать сходства и отличия этих традиций с точки зрения их трансмиссии. В центре анализа находятся, с одной стороны, воспроизведение версий начального летописания, представленных в главных списках «Повести временных лет» и в «Новгородской первой летописи младшего извода» (от начала до 6524 г.), а с другой, воспроизведение письменных памятников в традиции королевских саг на примере «Обзора саг о норвежских конунгах» (Ágrip af Nóregskonungasögum) в составе «Круга Земного» (Heimskringla; компендиум XIII в.) и «Саги о Бьёрне, герое долины реки Хит» (Bjarnarsaga Hítdælakappa) в составе «Книги с Красных песков» (Bæjarbók á Rauðasandi, AM 73 b fol.; компиляция XIV в.).
The discussion of Bjarnar saga Hítdælakappa structure has resulted in Bjarnar saga being describe... more The discussion of Bjarnar saga Hítdælakappa structure has resulted in Bjarnar saga being described either as a clumsily made saga (Sigurður Nordal 1938, lxxix, Bjarni Guðnason 1994, 71) or as an odd, non-mainstream saga (Finlay 2003, 87). It has been called loose, especially in the part of the exchange of insults and violence between the
poets. However, a scholastic attempt to find the narrative strategy behind the veil of clumsiness has shown that the seemingly loosely constructed narrative of the “Icelandic” part appears to be planned in a rather sophisticated and artistic way (Finlay 1990-1993).
However, it did not solve all of the Bjarnar saga’s structural puzzles. It was also argued that the looseness of the ‘Icelandic’ part contrasts with the tightness of the ‘Norwegian’ beginning (Finlay 2000, xxxiv). The contrast between the parts can be supported by further research on the narrator’s guidance in the saga. In this work the contrasts, and also repetitions, in the ‘Norwegian’ beginning and the ‘Icelandic’ part of Bjarnar saga are considered as the indications of the bipartite structure, which often can be found in medieval European and Scandinavian literature (Clover 1982). The analysis builds upon research on structure and narrative strategy in Bjarnar saga, as well as previous structural and narratological research in the field of saga studies. Special attention is paid to the so far overlooked architecture of the “Norwegian” part and its connection to the ‘Icelandic narrative’ in order to determine its place in the overall structure of Bjarnar saga.
Uploads
словесности используется паремия at mæla fagrt ok hyggja flátt
(«говорить красиво и думать лживо»), а также ее часть — фор-
мула «Х говорит красивыми словами» (mæla með fögrum orðum)
и ее варианты. В центре исследования находится употребле-
ние паремии в «Саге о Бьёрне Богатыре долины реки Хит», где
она используется нестандартным образом, из-за чего ее функ-
ция здесь оказывается неясна: хотя в древнеисландском корпу-
се часто эта паремия сигнализирует о том, что герой, к которому
обращены «красивые речи», будет обманут и скоро погибнет, в
«Саге о Бьёрне» за паремией не следует ни обмана, ни смер-
ти. Для комментария к этому месту привлекается употребление
паремии и ее вариантов в широком корпусе древнеисландских
текстов. Такой подход позволяет не только выделить несколько
нарративных стратегий узуса этой конкретной паремии в древ-
неисландской книжности, но и начать обсуждение того, каким
было отношение к красноречию в Древней Исландии. // The paper analyses the use of the paroemia at mæla
fagrt ok hyggja flátt (to speak fairly and to think falsely) in the Old
Norse-Icelandic literary corpus, focusing both on the paroemia and
its derivative — the representation of the characters’ eloquence
by the formula that they are speaking in “fair words” (mæla með
fögrum orðum). At the heart of the research lies the obscure use
of the paroemia in one of the sagas of Icelanders, Bjarnar saga
hítdælakappa, where the paroemia’s function is difficult to interpret
if it is read only against the general context of the saga. While often
in the Old Norse-Icelandic corpus the paroemia is followed by deceit
and the immediate death of the character who has been spoken to
fairly, in Bjarnar saga the paroemia leads only to an unsuccessfull
winter stay at the main antagonist’s farmhouse. Our commentary
to this part draws upon the analysis of the use of the paroemia and
its variants in the wider corpus of Old Norse-Icelandic texts. This
approach allows one not only to look at the case of non-standard
paroemical usage in sagas and discover several narrative strategies
connected to this particular paroemia in the Old Norse-Icelandic
literature but also to start a discussion about the attitude towards
eloquence in Medieval Iceland.
This chapter will focus exclusively on one form of variation that appears in
the konungasögur tradition: a close ‘retelling’, when almost all of the details of
the source text are preserved but in a different wording. To describe how this
form functioned, I will discuss two examples of saga reuse from different periods
of the konungasögur tradition – a skáld saga Bjarnar saga hítdælakappa in
the compilation based on the Separate saga of St. Óláfr, Bæjarbók á Rauðasandi
(c. 1370-1390), and Ágrip af nóregs konungasögum in Heimskringla (c.
1220-1230). Although both types of sources and the works using them differ
significantly, I will show that both compilers were copying their sources in a
similar way, supposedly shaped by the textual environment of historiographical
discourse.
Исследование посвящено формам обращения к прошлому в погодных статьях Лаврентьевской и Ипатьевской летописей за XII в. Комплексное изучение отсылок к дальнему прошлому за этот период позволяет выявить единую нарративную структуру, проясняющую роль полоцких князей в династической «мифологии» Рюриковичей // The article focuses on the references to the past in the 12th century annalistic entries of Laurentian and Hypatian Chronicles. Analyzed together, the references to the distant past allow one to see the narrative structure which clarifies the role of Polotsk princes in the Rurikids’ dynastic “mythology”.
В данной статье предлагается публикация первого перевода на русский язык одного из самых ярких памятников древнеисландской лингвистической мысли XII столетия — так называемого Первого грамматического трактата. К переводу прилагается подробный комментарий и введение, призванное помочь читателю погрузиться в интеллектуальную культуру Исландии XII века, а также разобраться в основных терминах и понятиях трактата. // This article presents the Russian translation of the First Grammatical Treatise, one of the most fascinating examples of Medieval Icelandic linguistic thought. The translation is accompanied by a detailed commentary and an introductory note aimed to help the reader plunge into the intellectual culture of twelfth-century Iceland and understand better the terminology and concepts used in the treatise.
551 was used as a base text. The Bæjarbók version has been seen as a reworking of Bjarnar saga to the needs of the Separate saga of St. Olaf: as an adaptation (Simon 1966, I: 26) or even as a summary (Finlay 2000: xlvii). A close comparison of the versions, as well as considering the structure of the Bæjarbók á Rauðasandi codex, allows one to re-evaluate these assessments, specify the narrative strategy of the Bæjarbók scribe and discuss their copying modus operandi.
/
The paper makes an overview of the existing approaches towards variation in the medieval manuscript transmission and maps the differences between them. This heterogeneity of the current research paradigms calls for a comparative view on the medieval manuscript variation. Particular attention is given to the vernacular manuscript traditions using the examples of Old Russian chronicles and Old Icelandic sagas.
http://voxmediiaevi.com/volumens/2020-1-2/
ресказы одного источника: анализ соотношения версий показывает, что между ними сохраняется каркас из идентичного текста, а содержательные изменения вносятся в рамках лексико-грамматического или же риторического параллелизма. Подобное соотношение встречается в других, современных летописи,
историографических традициях на родном языке – например, таким образом выглядит рассказ о смерти Хакона ярла в древнеисландском своде королевских саг «Круг Земной» (Heimskringla, ca.1220–1230) при сравнении с «Обзором саг о норвежских конунгах» (Ágrip af Nóregskonungasögum, ca.1190). В статье предлагается рассматривать подобные случаи пересказа текста предшественника как характерную для средневекового историописания форму проявления «авторства», для которой мастерством является умение внести в текст изменения, не нарушая его общей конструкции. Кроме того, сравнение с «Кругом Земным» показывает, что средневековые историки могли переключаться между различными способами (модусами) воспроизведения текста, в числе которых был пересказ, что позволяет предположить то же самое в случае составителей «Повести временных лет» на одном из этапов ее сложения.
The two versions of the Tale of Bygone Years, manifested in its Kievan copies and the Novgorod First Chronicle, correspond usually either as two close copies or as a longer and an abridged redactions of the same text. This trend changes only in the episode of the conflict between Jaroslav Vladimirovich and Novgorodians (1015–1016) where the versions relate rather as two retellings; the analysis shows that the versions share the same structure based on the identical text and variation in the form of lexico-grammatical or rhetorical parallelism. Paraphrasis of this kind can be found in the contemporary historiographical vernacular tradition – for example, such is the relationship between the versions of the Hakon Jarl’s death story in Heimskringla (ca. 1220–1230) and in Ágrip af Nóregskonungasögum (ca.1190). It is argued that the mode of retelling found in the Old Russian chronicle and in the konungasögur traditions can be seen as a manifestation of medieval “authorship”, characteristic for the historiographical discourse, where it was a marker of skill to be able to introduce the change without changing the narrative too much. Moreover, the comparison with Heimskringla suggests that the medieval writers could switch between different transmission modes (copying, editing, retelling) and that in the manuscript tradition of the Tale of Bygone Years the case could be the same.
Analysis shows that the function of repetitive structures can depend on their narrative environment, whether the narrative is hypotactic (tense and motivated) or paratactic (loose and episodic). Thus, while in a paratactic narrative the recurring motif sequence can help the narrator to organise his material, in a coherent hypotactic narrative it plays an aesthetic role and functions as a device for stressing the conflict. This approach can be used to differentiate Islendingasogur in so far as structural repetition is concerned and also to shed light on the narrative art of written sagas.
Keywords: Medieval Icelandic sagas, Sagas of Icelanders, saga narrative, saga composition, repetitions
(«Bjarnar saga Hítdælakappa») так сильно отличается от «исландского», что эту сагу долгое время считали странной и неискусно составленной. В работе сделана попытка пересмотреть сложившееся мнение о саге, предположив, что она состоит из двух частей, где «норвежская» часть оказывается введением, а «исландская» – основным повествованием. Переход от одной части к другой маркируется сменой типа повествовательного сопровожде-
ния, что показывается в статье на примере изменений в репрезентации субъективности в саге.
Ключевые слова: родовые саги, структура, точка зрения, субъективность, нарратология, квантитативный метод.
The transition from the Norwegian narrative to the Icelandic one in Bjarnar
saga Hítdælakappa creates such a contrast that for a long time this saga has been seen as particularly odd or clumsily made. This article argues that the contrast is due to the saga’s bipartite structure where one part serves as an introduction and another becomes the main narrative. The transition from one part to the other is marked by the change in the narrator’s guidance. This change is illustrated by the analysis of the representation of subjectivity in the saga.
Key words: Íslendingasögur, structure, point of view, subjectivity, perspective, narratology, quantitative method.
This study is an attempt to look at the episodes of the Khazar tribute and Princess Olga’s visit to Byzantium (955) in the Poviest’ vriemiennyh liet (Повести временных лет) from the point of view of their structure. Thus, a riddle, as a part of the battle of wits motive, is proposed as one of the main genres that influenced the narrative construction of the episodes. Traces of the riddle can be seen in the structure that is called here „a riddle situation” and that shows features of the „question-answer” form. Moreover, riddles are used as subtexts; it is suggested that the episode of the Olga’s visit to the Byzantine Emperor unfolds from the riddle that appears in one of the Olga’s speeches – the riddle that is known from the apocryphal question-answer text known as the Biesieda trioh sviatitieliey (Беседа трех святителей).
Анализируются структура образного ряда загадки, история его сложения, а также возможные источники образов, объединенных в тексте. В качестве одного из источников автор выдвигает "Сказание о Макарии Римском". В свою очередь, известное в списках XVI–XVIII вв. "Сказание Анфилога царя
о святой литургии", которое, предположительно, могло быть источником, автор предлагает считать вторичным памятником, инкорпорирующим в себя уже сложившийся текст загадки.
This study is an attempt to interpret the riddle „The altar is full of fire and the church is made of ice; the altar will go out and the church will melt”, which was found among the 11th–12th centuries graffiti in St. Sophia in Kiev. The focus of the analysis is the structure of the riddle, the history of its genesis as well as possible sources of images united in the text. As one of the sources the author suggests The Legend of Macarius of Rome, while the King Anfilog's Vision of the Divine Lithurgy that could supposedly be considered a source is to be regarded by the author as a secondary story that incorporates the text of the riddle already existing at the time.
poets. However, a scholastic attempt to find the narrative strategy behind the veil of clumsiness has shown that the seemingly loosely constructed narrative of the “Icelandic” part appears to be planned in a rather sophisticated and artistic way (Finlay 1990-1993).
However, it did not solve all of the Bjarnar saga’s structural puzzles. It was also argued that the looseness of the ‘Icelandic’ part contrasts with the tightness of the ‘Norwegian’ beginning (Finlay 2000, xxxiv). The contrast between the parts can be supported by further research on the narrator’s guidance in the saga. In this work the contrasts, and also repetitions, in the ‘Norwegian’ beginning and the ‘Icelandic’ part of Bjarnar saga are considered as the indications of the bipartite structure, which often can be found in medieval European and Scandinavian literature (Clover 1982). The analysis builds upon research on structure and narrative strategy in Bjarnar saga, as well as previous structural and narratological research in the field of saga studies. Special attention is paid to the so far overlooked architecture of the “Norwegian” part and its connection to the ‘Icelandic narrative’ in order to determine its place in the overall structure of Bjarnar saga.
словесности используется паремия at mæla fagrt ok hyggja flátt
(«говорить красиво и думать лживо»), а также ее часть — фор-
мула «Х говорит красивыми словами» (mæla með fögrum orðum)
и ее варианты. В центре исследования находится употребле-
ние паремии в «Саге о Бьёрне Богатыре долины реки Хит», где
она используется нестандартным образом, из-за чего ее функ-
ция здесь оказывается неясна: хотя в древнеисландском корпу-
се часто эта паремия сигнализирует о том, что герой, к которому
обращены «красивые речи», будет обманут и скоро погибнет, в
«Саге о Бьёрне» за паремией не следует ни обмана, ни смер-
ти. Для комментария к этому месту привлекается употребление
паремии и ее вариантов в широком корпусе древнеисландских
текстов. Такой подход позволяет не только выделить несколько
нарративных стратегий узуса этой конкретной паремии в древ-
неисландской книжности, но и начать обсуждение того, каким
было отношение к красноречию в Древней Исландии. // The paper analyses the use of the paroemia at mæla
fagrt ok hyggja flátt (to speak fairly and to think falsely) in the Old
Norse-Icelandic literary corpus, focusing both on the paroemia and
its derivative — the representation of the characters’ eloquence
by the formula that they are speaking in “fair words” (mæla með
fögrum orðum). At the heart of the research lies the obscure use
of the paroemia in one of the sagas of Icelanders, Bjarnar saga
hítdælakappa, where the paroemia’s function is difficult to interpret
if it is read only against the general context of the saga. While often
in the Old Norse-Icelandic corpus the paroemia is followed by deceit
and the immediate death of the character who has been spoken to
fairly, in Bjarnar saga the paroemia leads only to an unsuccessfull
winter stay at the main antagonist’s farmhouse. Our commentary
to this part draws upon the analysis of the use of the paroemia and
its variants in the wider corpus of Old Norse-Icelandic texts. This
approach allows one not only to look at the case of non-standard
paroemical usage in sagas and discover several narrative strategies
connected to this particular paroemia in the Old Norse-Icelandic
literature but also to start a discussion about the attitude towards
eloquence in Medieval Iceland.
This chapter will focus exclusively on one form of variation that appears in
the konungasögur tradition: a close ‘retelling’, when almost all of the details of
the source text are preserved but in a different wording. To describe how this
form functioned, I will discuss two examples of saga reuse from different periods
of the konungasögur tradition – a skáld saga Bjarnar saga hítdælakappa in
the compilation based on the Separate saga of St. Óláfr, Bæjarbók á Rauðasandi
(c. 1370-1390), and Ágrip af nóregs konungasögum in Heimskringla (c.
1220-1230). Although both types of sources and the works using them differ
significantly, I will show that both compilers were copying their sources in a
similar way, supposedly shaped by the textual environment of historiographical
discourse.
Исследование посвящено формам обращения к прошлому в погодных статьях Лаврентьевской и Ипатьевской летописей за XII в. Комплексное изучение отсылок к дальнему прошлому за этот период позволяет выявить единую нарративную структуру, проясняющую роль полоцких князей в династической «мифологии» Рюриковичей // The article focuses on the references to the past in the 12th century annalistic entries of Laurentian and Hypatian Chronicles. Analyzed together, the references to the distant past allow one to see the narrative structure which clarifies the role of Polotsk princes in the Rurikids’ dynastic “mythology”.
В данной статье предлагается публикация первого перевода на русский язык одного из самых ярких памятников древнеисландской лингвистической мысли XII столетия — так называемого Первого грамматического трактата. К переводу прилагается подробный комментарий и введение, призванное помочь читателю погрузиться в интеллектуальную культуру Исландии XII века, а также разобраться в основных терминах и понятиях трактата. // This article presents the Russian translation of the First Grammatical Treatise, one of the most fascinating examples of Medieval Icelandic linguistic thought. The translation is accompanied by a detailed commentary and an introductory note aimed to help the reader plunge into the intellectual culture of twelfth-century Iceland and understand better the terminology and concepts used in the treatise.
551 was used as a base text. The Bæjarbók version has been seen as a reworking of Bjarnar saga to the needs of the Separate saga of St. Olaf: as an adaptation (Simon 1966, I: 26) or even as a summary (Finlay 2000: xlvii). A close comparison of the versions, as well as considering the structure of the Bæjarbók á Rauðasandi codex, allows one to re-evaluate these assessments, specify the narrative strategy of the Bæjarbók scribe and discuss their copying modus operandi.
/
The paper makes an overview of the existing approaches towards variation in the medieval manuscript transmission and maps the differences between them. This heterogeneity of the current research paradigms calls for a comparative view on the medieval manuscript variation. Particular attention is given to the vernacular manuscript traditions using the examples of Old Russian chronicles and Old Icelandic sagas.
http://voxmediiaevi.com/volumens/2020-1-2/
ресказы одного источника: анализ соотношения версий показывает, что между ними сохраняется каркас из идентичного текста, а содержательные изменения вносятся в рамках лексико-грамматического или же риторического параллелизма. Подобное соотношение встречается в других, современных летописи,
историографических традициях на родном языке – например, таким образом выглядит рассказ о смерти Хакона ярла в древнеисландском своде королевских саг «Круг Земной» (Heimskringla, ca.1220–1230) при сравнении с «Обзором саг о норвежских конунгах» (Ágrip af Nóregskonungasögum, ca.1190). В статье предлагается рассматривать подобные случаи пересказа текста предшественника как характерную для средневекового историописания форму проявления «авторства», для которой мастерством является умение внести в текст изменения, не нарушая его общей конструкции. Кроме того, сравнение с «Кругом Земным» показывает, что средневековые историки могли переключаться между различными способами (модусами) воспроизведения текста, в числе которых был пересказ, что позволяет предположить то же самое в случае составителей «Повести временных лет» на одном из этапов ее сложения.
The two versions of the Tale of Bygone Years, manifested in its Kievan copies and the Novgorod First Chronicle, correspond usually either as two close copies or as a longer and an abridged redactions of the same text. This trend changes only in the episode of the conflict between Jaroslav Vladimirovich and Novgorodians (1015–1016) where the versions relate rather as two retellings; the analysis shows that the versions share the same structure based on the identical text and variation in the form of lexico-grammatical or rhetorical parallelism. Paraphrasis of this kind can be found in the contemporary historiographical vernacular tradition – for example, such is the relationship between the versions of the Hakon Jarl’s death story in Heimskringla (ca. 1220–1230) and in Ágrip af Nóregskonungasögum (ca.1190). It is argued that the mode of retelling found in the Old Russian chronicle and in the konungasögur traditions can be seen as a manifestation of medieval “authorship”, characteristic for the historiographical discourse, where it was a marker of skill to be able to introduce the change without changing the narrative too much. Moreover, the comparison with Heimskringla suggests that the medieval writers could switch between different transmission modes (copying, editing, retelling) and that in the manuscript tradition of the Tale of Bygone Years the case could be the same.
Analysis shows that the function of repetitive structures can depend on their narrative environment, whether the narrative is hypotactic (tense and motivated) or paratactic (loose and episodic). Thus, while in a paratactic narrative the recurring motif sequence can help the narrator to organise his material, in a coherent hypotactic narrative it plays an aesthetic role and functions as a device for stressing the conflict. This approach can be used to differentiate Islendingasogur in so far as structural repetition is concerned and also to shed light on the narrative art of written sagas.
Keywords: Medieval Icelandic sagas, Sagas of Icelanders, saga narrative, saga composition, repetitions
(«Bjarnar saga Hítdælakappa») так сильно отличается от «исландского», что эту сагу долгое время считали странной и неискусно составленной. В работе сделана попытка пересмотреть сложившееся мнение о саге, предположив, что она состоит из двух частей, где «норвежская» часть оказывается введением, а «исландская» – основным повествованием. Переход от одной части к другой маркируется сменой типа повествовательного сопровожде-
ния, что показывается в статье на примере изменений в репрезентации субъективности в саге.
Ключевые слова: родовые саги, структура, точка зрения, субъективность, нарратология, квантитативный метод.
The transition from the Norwegian narrative to the Icelandic one in Bjarnar
saga Hítdælakappa creates such a contrast that for a long time this saga has been seen as particularly odd or clumsily made. This article argues that the contrast is due to the saga’s bipartite structure where one part serves as an introduction and another becomes the main narrative. The transition from one part to the other is marked by the change in the narrator’s guidance. This change is illustrated by the analysis of the representation of subjectivity in the saga.
Key words: Íslendingasögur, structure, point of view, subjectivity, perspective, narratology, quantitative method.
This study is an attempt to look at the episodes of the Khazar tribute and Princess Olga’s visit to Byzantium (955) in the Poviest’ vriemiennyh liet (Повести временных лет) from the point of view of their structure. Thus, a riddle, as a part of the battle of wits motive, is proposed as one of the main genres that influenced the narrative construction of the episodes. Traces of the riddle can be seen in the structure that is called here „a riddle situation” and that shows features of the „question-answer” form. Moreover, riddles are used as subtexts; it is suggested that the episode of the Olga’s visit to the Byzantine Emperor unfolds from the riddle that appears in one of the Olga’s speeches – the riddle that is known from the apocryphal question-answer text known as the Biesieda trioh sviatitieliey (Беседа трех святителей).
Анализируются структура образного ряда загадки, история его сложения, а также возможные источники образов, объединенных в тексте. В качестве одного из источников автор выдвигает "Сказание о Макарии Римском". В свою очередь, известное в списках XVI–XVIII вв. "Сказание Анфилога царя
о святой литургии", которое, предположительно, могло быть источником, автор предлагает считать вторичным памятником, инкорпорирующим в себя уже сложившийся текст загадки.
This study is an attempt to interpret the riddle „The altar is full of fire and the church is made of ice; the altar will go out and the church will melt”, which was found among the 11th–12th centuries graffiti in St. Sophia in Kiev. The focus of the analysis is the structure of the riddle, the history of its genesis as well as possible sources of images united in the text. As one of the sources the author suggests The Legend of Macarius of Rome, while the King Anfilog's Vision of the Divine Lithurgy that could supposedly be considered a source is to be regarded by the author as a secondary story that incorporates the text of the riddle already existing at the time.
poets. However, a scholastic attempt to find the narrative strategy behind the veil of clumsiness has shown that the seemingly loosely constructed narrative of the “Icelandic” part appears to be planned in a rather sophisticated and artistic way (Finlay 1990-1993).
However, it did not solve all of the Bjarnar saga’s structural puzzles. It was also argued that the looseness of the ‘Icelandic’ part contrasts with the tightness of the ‘Norwegian’ beginning (Finlay 2000, xxxiv). The contrast between the parts can be supported by further research on the narrator’s guidance in the saga. In this work the contrasts, and also repetitions, in the ‘Norwegian’ beginning and the ‘Icelandic’ part of Bjarnar saga are considered as the indications of the bipartite structure, which often can be found in medieval European and Scandinavian literature (Clover 1982). The analysis builds upon research on structure and narrative strategy in Bjarnar saga, as well as previous structural and narratological research in the field of saga studies. Special attention is paid to the so far overlooked architecture of the “Norwegian” part and its connection to the ‘Icelandic narrative’ in order to determine its place in the overall structure of Bjarnar saga.